Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология https://philosophyjournal.spbu.ru/ <p>«Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология» — научно-теоретический рецензируемый журнал, обобщающий результаты исследований ученых всего мира в области традиционных философских дисциплин — онтологии, теории познания, логики, этики, социальной философии, эстетики, истории философии, философии культуры и философии религии, а также актуальные разработки в конфликтологии, философии политики и права.</p> Санкт-Петербургский государственный университет ru-RU Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология 2542-2278 <p>Статьи журнала «Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология» находятся в открытом доступе и распространяются в соответствии с условиями <a title="Лицензионный Договор" href="/about/submissions#LicenseAgreement" target="_blank">Лицензионного Договора</a> с Санкт-Петербургским государственным университетом, который бесплатно предоставляет авторам неограниченное распространение и самостоятельное архивирование.</p> Платон и современная пещера big-data https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4713 <p>Начиная с последней трети XX в. влияние технологических открытий на общество и культуру носит взрывной характер. Культура погружается в турбулентное состояние, когда следствия технологического прогресса столь многообразны, что порождают совершенно новые явления, которые казались нам непредставимыми. Технологии из чисто вспомогательного средства превращаются в самостоятельный доминирующий фактор. Изменения столь существенны, что позволяют нам говорить о трансформации, в результате которой разрушается система разнородных локальных культур и происходит становление нового глобального образования, с неизбежным доминированием в нем одной или группы культур. Процессы технологического развития не<br>просто являются чем-то внешним, но пронизывают всю жизнь общества и индивида, в ряде случаев модифицируя ее под данные технологии. Подвергаются изменению и развитию базовые философские представления о мире и бытии. Удивительным образом оказывается актуальной платоновская притча о пещере как образе существования человечества на земле, даже с предсказанием некоторых последствий цифровизации. В ряде случаев уподобление реальности может приобретать характер имитации, которая находится в стороне от истины и сущности, когда тень неотличима от реальности. Пространство современной глобальной коммуникации — это некая аналогия платоновской пещере но в ее современном воплощении как пещеры big data. Условием ее существования выступают большие данные, от которых человек зависит все в большей степени и которые превращают его сознание в компьютерную симуляцию.</p> Владимир Васильевич Миронов ##submission.copyrightStatement## 2019-03-26 2019-03-26 35 1 4 24 10.21638/spbu17.2019.101 Реальное как проблема в учении о знании И. Г. Фихте https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4722 <p>Фихте в работе «Основные черты современной эпохи» («Grundzüge des gegenwärtigen Zeitalters») описывает трехступенчатую структуру мировой истории. В первую эру мировой истории разум выступает в виде инстинкта и авторитета, и поэтому основания убеждений, достигнутых с их помощью, остаются скрытыми от него самого. Это обстоятельство, по Фихте, объясняет отсутствие в ту эру науки. Наш век, в его изложении, представляет собой поворотный момент, в который начинается подъем разума. Этот подъем, т. е. освобождение разума от формы инстинкта, заключается в том, что данная эпоха в принципе познает идею науки как ясного себе понимания. Однако в этом познании своей собственной природы эта трансисторическая эпоха все же не постигает реальную науку, действительно определяющий разум, понимая науку лишь формально. Новая эра, которая вскоре должна наступить, будет, по мнению Фихте, «эпохой науки разума», в которую философия решит все проблемы обоснования. Это станет основой для поступательного систематического прогресса науки. Несмотря на бесспорный прогресс, совершенный наукой со времен Фихте, эта цель не достигнута и по сей день. В статье автор стремится показать, почему «наука знания» до сих пор не исполнила данные Фихте обещания. Ответ на этот вопрос кроется в нерешенности некоторых проблем&nbsp; трансцендентальной философии в целом и философии Фихте в частности. А именно: Фихте не смог окончательно решить проблему трансцендентального схематизма, поскольку не продемонстрировал разделение мышления и созерцания. Кроме того, в статье указывается на возможное решение этих проблем, которое заключается в преодолении трансцендентального схематизма.</p> Martin Bunte ##submission.copyrightStatement## 2019-03-26 2019-03-26 35 1 25 31 10.21638/spbu17.2019.102 Мир в делёзовской реконструкции онтологии однозначности https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4723 <p>В данной статье эксплицируется онтология единства как центральный элемент метафизики различия Делёза, рассматриваемой автором в контексте движения философской космологии XX в. В преодолении традиции метафизического забвения мира и восстановлении статуса мира в современной философии Делёз следует за К. Левицем и О. Финком, которые стремились превзойти традиционную метафизику в ее средневековых богословских и новоевропейских субъективистских образцах. В отличие от названных выше мыслителей, трактовавших мир-природу в неметафизическом ключе, сам Делёз отчетливо понимал важность оригинальной интуиции греческого философа Гераклита для построения онтологии. Онтология, достойная собственного названия, должна основываться на Мире, космическое (упорядоченное) или хаотическое бытие которого имеет нечетную единственность, тогда как божественное и человеческое являются лишь ее модальностями. Автор приходит к выводу о том, что Делёз реактуализирует и углубляет гераклитовскую интуицию за счет переосмысления спинозизма, особенно спинозовской теории атрибутов как двумерно бесконечных однозначных форм субстанции-Природы. Тем самым гераклито-спинозианский Мир-природа постулируется Делёзом, во-первых, как общее онтологическое состояние бесконечного и конечного и, во-вторых, как принцип индивидуации всех внутримирных пространственно-временных существ. Таким образом, под влиянием двух немецких философов — К. Левица и О. Финка и углубляя их гераклитовскими идеями Делёз создал свою собственную теорию мира-природы или онтологию единственности, которая нашла свое наиболее ясное и глубокое выражение в его творческой интерпретации теории атрибутов Б. Спинозы.</p> Jing An ##submission.copyrightStatement## 2019-03-27 2019-03-27 35 1 32 42 10.21638/spbu17.2019.103 Феномен советского консерватизма: историософское обоснование https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4737 <p>В статье проект «великого восстановления» (Restauratio Magna) Мих. Лифшица рассматривается в горизонте более общего процесса, охватывавшего в Советской России 1930-х годов все сферы общественной жизни, от экономики до философии и искусства. Целостное осознание этого глобального процесса восстановления классических идеалов и традиционных норм формировалось в 1930-е годы только у Мих. Лифшица и в кругу его единомышленников. Рассматриваемый в статье феномен советского консерватизма также рождается в этом процессе восстановления. Изучение этого феномена, его оценка имеет важное значение для гуманитарных наук, так как позволяет избавиться от односторонних подходов. В статье раскрыты сходства и различия дореволюционных и советских форм консервативного мировоззрения. Своеобразие советского консерватизма заключается в том, что он долгое время довольно мирно сосуществует с марксистскими идеями, весьма далекими от традиционного представления о консерватизме. В то же время именно это сосуществование консервативных ценностей и марксистских идей предопределяет противостояние дореволюционному консерватизму, так как идея возврата к прошлой России является заведомо&nbsp; неприемлемой. Первые признаки начала формирования советского консерватизма — возвращение к традиционным нормам семейной жизни в государственной политике и постепенный, но бесповоротный отказ от различного рода экспериментов в&nbsp; образовании и в воспитании. В политической сфере советский консерватизм давал о себе знать в великодержавном внешнеполитическом курсе, в роспуске Коминтерна, нацеленного на реализацию всемирной революции, в восстановлении института патриаршества и в некоторых других шагах. Феномен советского консерватизма играл важную роль в мобилизационной политике государства как во время мировой войны, так и после нее.</p> Владимир Михайлович Камнев Лолита Сергеевна Камнева ##submission.copyrightStatement## 2019-03-27 2019-03-27 35 1 43 55 10.21638/spbu17.2019.104 Формирование отечественной историко-философской традиции. Феномен Сократа https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4738 <p>В статье анализируется процесс формирования отечественной истории философской мысли. Переоценка российскими философами советских мировоззренческих ориентиров привела к переоценке философии отдельных мыслителей и методологического<br>инструментария истории философии. В этой связи осмысление прошлого историко-философского знания, способов его производства и трансляции понимается как необходимое условие для выработки новых историко-философских стратегий. В первой части статьи рассматривается формирование в Европе истории философии как автономной области философского знания и показывается, что профессионализация философии стала катализатором дискуссий о природе историко-философского знания и привела к его концептуализации. Раскрывается связь между процессами институализации философии в России и появлением первых историко-философских работ на русском языке. Для их качественной оценки предлагается рассматривать фигуру Сократа, в описании воззрений которого, как в фокусе, представлены способы философской саморефлексии. Показывается вторичный, компилятивный характер первых отечественных историй философии. Вторая часть статьи посвящена исследованию истории древней философии в России. Показывается, что обращение к этому периоду связано с утверждением 30-е годы XIX в. нового вектора развития философии c дальнейшей ее профессионализацией. Освоение древней философии способствует расширению инструментария истории философии и преодолению ее поверхностного, упрощенного изложения. О новом качестве истории философии как самостоятельной науки и учебной дисциплины свидетельствует полемика о задачах истории философии, развернувшаяся в 90-е годы XIX в. между двумя мыслителями — Н. Н. Страховым-старшим (1828–1896) и Н. Н. Страховым-младшим (1852–1928). Ее анализ в заключительной части статьи позволяет утверждать, что к концу XIX в. в России формируется история<br>философии как самостоятельная специализированная область философского знания.</p> Ирина Николаевна Мочалова ##submission.copyrightStatement## 2019-03-28 2019-03-28 35 1 56 69 10.21638/spbu17.2019.105 Диалектический материализм Карла Маркса и философия в современном мире https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4746 <p>Основным тезисом первой части статьи является утверждение, что индивидуальное духовное развитие Маркса привело его через ряд этапов к диалектическому материализму, который он сам, как и Энгельс, философией не считал. Вместе с тем метод,&nbsp; примененный Марксом в «Капитале», был поставлен им в связь с немецкой классической философией вообще и с «Наукой логики» Гегеля в особенности. Это обстоятельство дало возможность Плеханову и Ленину трактовать диалектический материализм как философию марксизма. Марксистско-ленинская философия была положена в СССР в основу системы отечественного образования, что заметным образом повлияло на формирование советской культуры. Ныне положение изменилось, но это не означает, что советский опыт быстрого прогресса образования и науки на философской основе утратил свою актуальность. Цель второй части статьи — показать, каким способом сегодня требуется использовать этот опыт. Главным аргументом в ней выступает то, что освоение будущими специалистами сознательно-разумного способа мышления, сформировавшегося в ходе истории философии от Фалеса и Парменида до Шеллинга и Гегеля включительно, в состоянии обеспечить адекватный ответ на вызовы&nbsp; современности. Достижения классической философской мысли, значительно обогатив современную эпистемологию, философию языка и сознания, способны не только стимулировать решение фундаментальных проблем науки и техники, но и радикально изменить образ жизни людей. В связи с этим в статье предлагается комплекс мер по развитию специального философского и высшего профессионального образования в нашей стране.</p> Андрей Николаевич Муравьёв Игорь Дмитриевич Осипов ##submission.copyrightStatement## 2019-03-28 2019-03-28 35 1 70 82 10.21638/spbu17.2019.106 Историзация философско-методологического сознания науки и нарратология https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4747 <p>Тема историчности познания появляется и начинает привлекать к себе все больше внимания в философско-методологических концепциях примерно с XVII столетия. Историзация методологического сознания ученого (как в области естествознания, так и в области гуманитарных исследований) становится сегодня важнейшим фактором конкретной научной работы. Вместе с тем осознание ученым исторического измерения познания и, соответственно, историзация методологической рефлексии содержат в себе возможность философских выводов, способных деформировать науку. В частности, ссылки на историю зачастую служат основанием для радикального методологического релятивизма. Авторы полагают, что возникающая в данном контексте эпистемологическая проблематика обращает к теме историчности самосознания исследователя, к феномену осознания им себя самого как исторического человека и выдвигает в центр внимания когнитивные аспекты такого осознания. При этом в поле философско-методологического исследования попадают размышления ученого, выраженные в некотором повествовании (нарративе) об истории формирования его самосознания и мотивации. В статье демонстрируется эпистемологическая перспективность анализа такого рода размышлений (автобиографического нарратива ученого). Авторы, апеллируя к текстам историков-исследователей, стремятся показать, как через призму нарратива можно выявить особенности историзма в рефлексии и самосознании ученых и, в частности, аналитически оценить когнитивные риски, порождаемые той или иной направленностью их самосознания. В первую очередь это оценка когнитивных характеристик самообмана. Кроме того, в статье обосновывается мысль о том, что трактовка философско-методологической саморефлексии как нарратива открывает возможность для эффективного применения культурно-исторической эпистемологии.</p> Борис Исаевич Пружинин Ирина Олеговна Щедрина ##submission.copyrightStatement## 2019-03-28 2019-03-28 35 1 83 91 10.21638/spbu17.2019.107 Концепции интегрального гуманизма: Жак Маритен, Владимир Соловьев и история прав человека https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4748 <p>Сегодня как история, так и философское обоснование прав человека — вопросы оживленных научных дискуссий. Одной из видных фигур в подобных дебатах является Самуэль Мойн, профессор права и истории Гарвардского университета. Он утверждает,<br>что всеобщие права человека — относительно недавняя концепция, они возникли в 1940-х годах и представляют собой продукт, в частности, католической философии той эпохи. «Изобрел» права человека католический мыслитель Жак Маритен. Он был одним из основателей французского философского движения, известного как персонализм, который он создал в своем собственном христианском (или «целостном») гуманизме. К 1940 г. он превратил интегральный гуманизм в явную и надежную защиту прав человека. В 1948 г. появилась Всеобщая декларация прав человека, а Маритен был одним из ее интеллектуальных архитекторов. Однако за десятилетия до Маритена другая традиция христианского персонализма уже превратилась в теорию прав человека. Это был российский неоидеализм. В конце XIX и начале XX вв. он сочетал православный христианский персонализм с кантианской концепцией человеческого достоинства, чтобы создать теоретически изощренную защиту прав человека. Ведущей фигурой в этом развитии был величайший религиозный философ России Владимир Соловьев. После русской революции интеллектуальное наследие Соловьева и русского неоидеализма было передано Николаем Бердяевым и русской философской эмиграцией в межвоенную Францию, где оно помогло сформировать среду, в которой сложилась мысль Маритена. Действительно, «интегральный гуманизм» Маритена поразительно похож на христианский гуманизм Соловьева.</p> Рэндалл А. Пул ##submission.copyrightStatement## 2019-03-28 2019-03-28 35 1 92 106 10.21638/spbu17.2019.108 Философия как деантропологизированное познание: идеи русского эмпириокритицизма https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4751 <p>В статье анализируется проблемный подход к пониманию человека, который был характерен для русских эмпириокритиков рубежа XIX–ХХ вв. Показано, что этот подход предполагает возможность процессуального осмысления предметности философско-<br>го познания, что, в свою очередь, требует критического преодоления метафизической рациональности. Проблематика русского позитивизма рассматривается посредством анализа двух основных «раздражителей» философской традиции: антиметафизического пафоса и новой модели познания. Метафизика как объект критики русских позитивистов представляла собой особую стратегию постижения абсолютной истины, или же такую систему знания, которая была основана на незнании, т. е. на целом ряде допущений, принятых на веру и исключающих возможность какой-либо проверки. Рассматриваются наиболее интересные попытки создания философии «неметафизического всеединства»: эмпириомонизм и тектология А. А. Богданова, научная философия В. В. Лесевича, эмпириосимволизм П. С. Юшкевича, философия жизни С. А. Суворова и позитивная эстетика А. В. Луначарского. Эти теории анализируются в контексте моделирования системы нового, неклассического, или же деантропологизированного философского познания. Суть деантропологизации сводится к устранению субъектобъектной диспозиции как исходной посылки философии и к рассмотрению субъективности как множества историко-культурных форм, сопряженных с соответствующими теоретико-метафизическими конструктами объективной реальности. При таком подходе человек утрачивает традиционно приписываемые ему субстанциальные характеристики и рассматривается исходя из его существования, а не сущности, а субъект-объектная диспозиция понимается как один из исторически обусловленных способов интерпретации сущего. Другими словами, человек осмысляется как «проблема», которая требует решения, но принципиально не может быть разрешена. Проблема человека раскрывается посредством деструкции и актуализации его основных исторических определенностей. Обосновывается положение русских позитивистов о том, что философия может существовать только в форме историко-философского дискурса, который ведется не с целью воссоздания существовавших философских учений, а с целью творческого моделирования возможной действительности.</p> Александр Рыбас ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 107 118 10.21638/spbu17.2019.109 Геософская аксиоматика научно-философской мысли России https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4752 <p>Статья посвящена анализу социокультурных предпосылок зарождения научно-философской мысли в России. Обращаясь к истории возникновения Санкт-Петербурга, авторы указывают на символический смысл появления новой столицы, предопределившего континентально-морскую судьбу российской цивилизации, сочетающей охранительный принцип c принципом прогрессивной модернизации. В связи с этим авторы указывают на специфическую особенность русской революционности, предполагающей социокультурное обновление через регулярное возвращение к исконным началам цивилизационного строительства. Неотъемлемым элементом модернизации авторы видят развитие научно-философского знания в России, которое, с одной стороны, призвано обеспечить актуализацию технологического потенциала, соответствующего естественно-историческим основаниям российской цивилизации, а с другой — выразить ценностное и деятельностное содержание национального самосознания. Реконструируя вектор развития русской учености, авторы выделяют исследования М. В. Ломоносова и В. В. Докучаева, на примере которых показывают, как всеобъемлющее восстановление целостности мироздания заняло приоритетное место в научном и философском опыте России. Авторы выдвигают гипотезу, что русскими евразийцами, Н. С. Трубецким в его «Персонологии», П. Н. Савицким в его «Россиеведении», целенаправленно был воспроизведен принятый еще Ломоносовым принцип пространственно-временной сопричастности элементов. Данный принцип может быть положен в основание методологического синтеза, культивирующего не физику отвлеченных величин и не химию рафинированных веществ, а природу в ее целостности и очевидной представленности. А в основании обновленной системы знания могут располагаться не химия или физика, ботаника или зоология, а почвоведение, лесоводство, растениеводство, недропользование и т. д.</p> Алексей Михайлович Соколов Никита Всеволодович Кузнецов ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 119 130 10.21638/spbu17.2019.110 Внутренние вооруженные конфликты в странах Северо-Восточной Евразии в начале XXI в.: трансформация и перспективы завершения https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4754 <p>В статье исследуются внутренние вооруженные конфликты на постсоветском пространстве. Они порождены постсоциалистическим обществом, а главной причиной их происхождения и развития стал этнический национализм. Постсоветское пространство в значительной степени было переструктурировано благодаря восьми внутренним вооруженным конфликтам, результатами которых стали во многих постсоветских странах человеческие жертвы, потоки беженцев и перемещенных лиц, большие материальные потери и затраты на их возмещение. К настоящему времени большая часть этих конфликтов урегулирована, два конфликта — в Нагорном Карабахе и Приднестровье — остаются «замороженными». Однако приблизительно с 2008 г. (с «пятидневной войны» России и Грузии) начинается новый этап в развитии внутренних вооруженных конфликтов. Произошло несколько их рецидивов (в Карабахе, Киргизии), и возник новый внутренний вооруженный конфликт на Юго-Востоке Украины. Интересно, что Крым, который характеризовался повышенной конфликтностью разного толка, сумел изменить свой статус исключительно мирным путем. Постсоветское пространство к настоящему времени фактически ушло в прошлое. Оно распалось на несколько географических регионов. Условно все эти регионы можно назвать Северо-Восточной Евразией. В настоящее время движущей силой внутренних вооруженных конфликтов являются соображения геополитики и национальные интересы мировых и региональных держав, международных организаций, политических сетей. Центральным среди современных внутренних вооруженных конфликтов Северо-Восточной Евразии является столкновение на Юго-Востоке Украины, которое вписано в более широкий украинский кризис. Геополитические угрозы, разнообразные формы гибридной войны, поставки оружия сторонам конфликта на Юго-Востоке Украины — все это делает ситуацию взрывоопасной для всей системы международных отношений. Автором статьи разработаны три сценария развития и возможного завершения внутреннего вооруженного конфликта на Донбассе в контексте существующего украинского кризиса.&nbsp; «Негативный», «позитивный» и «нейтральный» сценарии выстроены в зависимости от национальных&nbsp; интересов России, хотя в реальности будет осуществляться смешанный сценарий.</p> Андрей Георгиевич Большаков ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 131 144 10.21638/spbu17.2019.111 Небитая карта науки о климате: взгляд на то, как эмпирические данные преобразуются в политическую активность https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4755 <p>Хотя более 90 % ученых согласны в том, каким образом обнаруживается изменение климата, каковы причины и последствия этого изменения, исследования выявили, что менее 50 % американцев убеждены, что причиной изменения климата является деятельность человека, и что в американском обществе мнения насчет причин, насущности и способов решения климатического кризиса сильно поляризованы. Серьезность ситуации только нарастает в связи с недавними сообщениями о том, что подобное отрицание климатических изменений не ограничивается лишь Соединенными Штатами и что другие члены мирового сообщества затрудняются признать правомерность данных, которыми располагает на этот счет наука. Преобладание скептиков подчеркивает крайнюю необходимость проведения академическим сообществом улучшенных образовательных программ и акций среди широких масс населения. Однако путь от «данных» к гражданской акции вовсе не является прямым; таким образом, вовлеченность общества науки о климате (ENGO — неправительственной организации по охране окружающей среды, и других смежных организаций, академий, правительства) в образование будет состоять не только в том, чтобы «получить свое слово». Задачей такого рода общества будет борьба за сложную общественно-эпистемологическую область, которая располагается между результатами производства научных знаний и участием самих граждан в политике по изменению климата. В статье описываются некоторые аспекты такого рода затруднений и предлагаются способы, которыми определенные виды распространения научных знаний, повышающие массовую образованность, могут внести свою лепту в увеличение гражданской активности.</p> Элизабет Уоттс Уве Хоссфельд Георгий Семенович Левит ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 145 158 10.21638/spbu17.2019.112 Религиозный гносис в христианской и мусульманской традициях средневековой эпохи https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4757 <p>Современный мир культурно и религиозно многообразен и различен, зачастую противоречив, не всегда понятен, иногда даже угрожающе немиролюбив в восприятии людей, относящихся к различным социокультурным и цивилизационным сообществам. В данной статье представлен компаративный философский анализ гносеологических концепций греко-византийских Отцов Церкви и мыслителей арабо-мусульманской культуры средневековой эпохи. На основе первоисточников святоотеческой христианской литературы и исламского суфизма авторы рассматривают выработанные этими традициями средства и практические методы богопознания, объединенные возвышающим и преображающим человека мистико-личностным восхождением к Творцу. Процесс постижения Бога показан как путь самопознания и саморазвития, как духовно-нравственный (обóживающий) подъем и особое религиозно-экстатическое, индивидуальное единство с Ним. В данном контексте выведены основные гносеологические принципы религиозно-мистического учения суфизма «золотого периода» ислама и христианского монастицизма раннехристианской эпохи. Эти принципы помогают понять, как транслируется обществу сакральная информация, и позволяют установить взаимодействие людей различных этнических культур и вероисповеданий на основе общих ценностей и моральных норм. Особое внимание авторов статьи уделяется анализу концепций внутреннего «вдения душой» Творца в суфизме (учение о фана’) ал-Газали и духовного единения с Богом посредством восприятия нетварного света Симеона Нового Богослова в христианстве. Авторы придерживаются теоретической позиции, что именно религиозный гносис на основе философско-антропологических идей позволяет говорить о близости христианства и ислама, и частично преодолевают установившиеся в общественной науке стереотипы о противоречии между этими религиями.</p> Ольга Васильевна Чистякова Мухаммед Матем Аль-Джанаби Нур Серикович Кирабаев ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 159 174 10.21638/spbu17.2019.113 Сексуальность в сетях дискурса: от Фрейда к Фуко https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4758 <p>Статья посвящена теме, актуальность которой определяется социально-культурной революцией, захватившей с начала XX в. семью — наиболее фундаментальный институт общества как такового и единственный социальный институт воспроизводства человека. Автор обращается к исследованию феномена сексуальности в проекте «Истории сексуальности» М. Фуко в тех его аспектах, которые связаны с рецепцией наследия Фрейда, выгодно отличающейся от программ «возвращения к Фрейду», сформулированных Ж. Лаканом и Ж. Лапланшем. «Генеалогический метод» Фуко придал историческому исследованию сексуальности философски обоснованный характер. Откликаясь на призыв Фуко переводить сексуальность в дискурс, автор рассматривает дискурс и дискурсивные практики как инструмент исторического исследования, показывает, что сложность исследования сексуальности, исходя из неотложности современности, определяется обыденным непонятийным усвоением и использованием языка: стремлением к социальному признанию, психологическим соблазном простоты установок согласия и отрицания, интенциональной неопределенностью притяжательных местоимений, звучащих в голосе, маскируемой текстом. Идея дискурса,&nbsp; антропологических практик, объединяющих язык с конкретными обстоятельствами его использования, служит плодотворным когнитивным инструментарием исторического исследования. Психоаналитическая философская антропология, или метапсихология, представляет собой не только образ мышления, революционизировавший гуманитарное знание в XX в., но и имплицитно связана с фигурой психоаналитика как концептуальным персонажем, отношение которого к языку клиента служит парадигмой исследования дискурсивных практик в их историческом существовании и развитии. Обращение к концептуальным взаимосвязям метапсихологии Фрейда и философии Фуко открывает перспективы конкретного исследования сексуальности в контексте традиционных семейных ценностей, семьи как механизма воспроизводства человека и общества.</p> Вячеслав Михайлович Литвинский ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 175–185 175–185 10.21638/spbu17.2019.114 Атеизм в мировоззрении К. Маркса и антитеологизм в анархоколлективизме М. Бакунина https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4759 <p>В статье дан сравнительный анализ атеистических воззрений К. Маркса и М. Бакунина. Немецкий философ и русский анархист оба в молодости принадлежали к такому философскому течению, как младогегельянство. Гегелевская диалектика революционно стимулировала выдающихся мыслителей немецкого, русского, польского, венгерского, итальянского и других народов. Неизбежен был и раскол среди последователей Гегеля по вопросу о дальнейших тенденциях исторического развития. Именно немецкие младогегельянцы начали обсуждение религиозной проблемы. Призыв младогегельянцев к философии практического действия вдохновил многих, в том числе Фейербаха, Маркса, Бакунина, на глубокую ревизию гегелевской философии. Атеизм Карла Маркса<br>сформировался на основе исследования материалистических учений древнегреческих философов Эпикура и Демокрита, а антитеологизм Бакунина опирался на его представления о церкви как инструменте самодержавной власти. Для Маркса атеизм имел мировоззренческое значение, для Бакунина это была практическая задача. Если в своей материалистической философии, которая разрабатывалась в постгегельянский период, Маркс исходил в теоретических положениях из категории «отчуждение», то в раннем периоде его философского творчества определяющей категорией являлась «воля». В дальнейшем Маркс делает вывод о том, что устранение религиозного отчуждения предполагает отмену экономического отчуждения. Бакунинский идеал анархии как безвластия предполагает иные социальные связи, нежели власть, сила, управление, иерархия и т. д. Это прочнейшие духовно-нравственные основания совместной жизни. Это бытие свободного человека в свободном обществе, оборотной стороной которого выступает ответственность личности.</p> Михаил Анатольевич Арефьев Антонина Гилеевна Давыденкова ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 186–193 186–193 10.21638/spbu17.2019.115 «Женский вопрос» в православии: история обсуждения во второй половине XX — начале ХХI столетия https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4760 <p>В статье поставлена задача проанализировать, как вопрос о положении женщин стал обсуждаться в православных церквах, какие богословски значимые положения были выработаны в ходе дискуссии. Обсуждение во Всемирном cовете церквей шло в контексте выработки норм о правах человека и прекращении дискриминации женщин. Именно ВСЦ простимулировал в середине 1970-х годов проведение регулярных межправославных встреч-конференций, на которых обсуждались различные аспекты — богословские, социальные и культурные, — определяющие положение женщин. Самой крупной была конференция 1988 г. на Родосе «Место женщины в православной церкви и вопрос о хиротонии женщин»; следующим этапом в богословском осмыслении этого вопроса стала конференция 2015 г. в Салониках «Диакониссы, рукоположение женщин и православное богословие». Серьезную эволюцию претерпела аргументация православных церквей. Если изначально преобладал тезис о том, что православная церковь не знает практики рукоположения женщин, а запрет женщинам участвовать в священнодействии укоренен в экклезиологии и христологии, в ходе обсуждения были выработаны аргументы, убедительно показывающие, что в древней церкви над женщинами совершалось полноценное рукоположение в диаконисс и они занимались разнообразными формами церковной деятельности. Обсуждение экуменическими кругами темы насилия пришлось на период кардинальных перемен, связанных с распадом социалистического лагеря и не было услышано в православных церквах Восточной Европы. Зато рост радикального феминизма в мире и участившаяся практика рукоположения женщин в протестантских церквах в священнический и епископский сан способствовали формированию в массовом «православном» сознании страшной угрозы, исходящей от рукоположенной женщины. Фактическая феминизация богословского образования и церковного управления низших уровней не привела к консолидации женщин и артикуляции ими своего статуса в церковных структурах.</p> Надежда Алексеевна Белякова ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 194–208 194–208 10.21638/spbu17.2019.116 Секулярность в социально-культурном контексте: пример Дании https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4762 <p>В статье анализируется смысл понятия «секулярность» в социально-культурном контексте Дании, являющейся одной из самых секулярных наций в мире, притом что Евангелическая лютеранская церковь там имеет статус государственной. Особое положение Folkekirke закреплено в конституции страны 1953 г., оговаривающей государственные гарантии по созданию благоприятных условий для ее деятельности, а также частичное финансирование. В то же время конституция провозглашает свободу вероисповедания. Это обстоятельство в качестве предмета исследования порождает многие теоретические проблемы, связанные, в первую очередь, с уточнением смысла используемых в нем основных понятий и специфики их применимости к социально-культурной ситуации каждой конкретной страны. С точки зрения типологии секулярности, Дания обычно рассматривается как промежуточная модель между британской системой «установленной» (established) церкви и французским принципом läicité. В&nbsp; статье термин «секулярность» рассматривается в свете современных академических дискуссий о теории секуляризации, о множественных модерностях и множественных секулярностях; последняя подразумевает одновременное существование различных типов секулярности, формирующихся в рамках культурно-исторических традиций той или иной страны и постоянно изменяющихся под влиянием возникающих социетальных реальностей. Представлен критический обзор некоторых наиболее популярных теоретических версий, существующих в западных исследованиях религии, где делается попытка объяснения причин и характера секулярности в Дании, а также в других странах Северной Европы. Автор делает вывод о том, что рассмотренные варианты в целом не противоречат друг другу, но дополняют друг друга и демонстрируют тот факт, что адекватная интерпретация всякого сложного явления не должна быть односторонней и замкнутой в пределах какой-то одной предметной области.</p> Елена Алексеевна Степанова ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 209–221 209–221 10.21638/spbu17.2019.117 История философии как философия: французский опыт https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/4763 <p>Рецензия представляет опыт рефлексии в связи с прочтением монографии А. А. Кротова «Философия истории философии во Франции (проблема закономерностей в развитии интеллектуальной культуры)». Соразмышляя А. А. Кротову, автор предлагает обзор общих тенденций и основных путей развития философской историографии во Франции. Основными проблемными моментами здесь оказываются характер и задачи истории философии, ее принадлежность к академическому регистру философии или же к регистру истории, возможность отхода от архаичной формы доксографии и превращения в самостоятельную философскую дисциплину, задающую архитектонику всего философского пространства. Автор выдвигает и аргументирует тезис о том, что история философии является философской дисциплиной, а ее переориентация на историю представляет собой неправомерный перевод ее в пространство исторических наук и мутацию в историческую эпистемологию. В то же время остаться сугубо философской дисциплиной она может лишь выработав собственный философский дискурс. В итоге автор предлагает ряд выводов относительно статуса истории философии в пространстве гуманитарных наук, возможных путей ее развития и перспективы обновления философии в целом. Особо отмечается идеологический и политический характер историко-философского дискурса, что делает его не просто основанием школьной дисциплины, но важнейшим моментом в самооценке философских наук. По мысли автора, именно французская история философии может быть названа во многих отношениях образцовой, поскольку в произведениях лучших своих представителей возвышается до уровня подлинной гуманитарной науки. А появление масштабной работы, посвященной этой традиции, дает ориентир для развития истории философии в отечественном научном пространстве.</p> Александр Владимирович Дьяков ##submission.copyrightStatement## 2019-03-29 2019-03-29 35 1 222–229 222–229 10.21638/spbu17.2019.118