Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология https://philosophyjournal.spbu.ru/ <p>«Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология» — научно-теоретический рецензируемый журнал, обобщающий результаты исследований ученых всего мира в области традиционных философских дисциплин — онтологии, теории познания, логики, этики, социальной философии, эстетики, истории философии, философии культуры и философии религии, а также актуальные разработки в конфликтологии, философии политики и права.</p> Санкт-Петербургский государственный университет ru-RU Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология 2542-2278 <p>Статьи журнала «Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология» находятся в открытом доступе и распространяются в соответствии с условиями <a title="Лицензионный Договор" href="/about/submissions#LicenseAgreement" target="_blank">Лицензионного Договора</a> с Санкт-Петербургским государственным университетом, который бесплатно предоставляет авторам неограниченное распространение и самостоятельное архивирование.</p> Человек в сетевом обществе https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11644 <p>Сегодня речь идет не о критике традиционного образа человека, а о конце веры в человеческую исключительность. Движение в защиту прав человека осознается как форма логоцентризма и смещается в сторону защиты прав женщин, детей, инвалидов, заключенных, мигрантов и прочих меньшинств. Раздаются голоса в защиту прав животных и нечеловеческих существ с искусственным интеллектом (пара роботов уже получили права гражданства); ученые дискутируют о возможности сконструировать человека заново на основе генных технологий. Глубокая трансформация представлений о человеке происходит и в моделях новой сетевой глобализации, которая приходит на смену либеральным и консервативным проектам единства человечества. Развитие PR-технологий нанесло удар по идеалам индивидуальной свободы, демократии в гражданском обществе, превратило человека в управляемое существо. Порядок глобального сетевого общества определяется уже не человеческими критериями добра и зла, а информационными и финансовыми потоками. Цифровая революция в сфере труда и развлечений, образования и культуры, экономики и политики привела к созданию множества цифровых двойников, между тем сам человек, лишенный защиты государства и общества, оказался в ситуации аномии и тотального одиночества. Таким образом, трансгуманизм — это уже не мысленный эксперимент маргинальной философии, а постчеловеческая стадия цивилизационного развития. Дискуссии о будущем сетевом обществе, искусственном интеллекте и конструировании человека на основе генных технологий не следует воспринимать как интеллектуальное развлечение, которому свободные умы предаются в последние годы. Пренебрегать ими не стоит, потому что чем больше сценариев возможного развития будет создано и просчитано, тем лучше человечество отреагирует на очередной кризис.</p> Борис Васильевич Марков Copyright (c) 2021 Борис Васильевич Марков 2021-06-30 2021-06-30 37 2 194–207 194–207 10.21638/spbu17.2021.201 Мифотерапия. Заметки по коллективной травматологии https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11645 <p>В статье анализируются механизмы формирования социальных мифов и функции, которые эти мифы выполняют по отношению к коллективным травмам. Статья включает в себя три тезиса. Первый тезис состоит в утверждении, что то, что делает тот или иной текст мифом, зависит не от его формальных или содержательных особенностей, а от того, как это текст воспринимается людьми, как понимается значение составляющих его высказываний. Мифом может стать все что угодно. Миф обычно состоит из описаний, утверждений и объяснений, т. е. из высказываний дескриптивного характера. Однако понимание мифа предполагает знание не условий истинности и ложности составляющих его высказываний, а условий выполнения определенных требований к поведению. Миф — это дескрипция, интерпретируемая как прескрипция. Подобный подход позволяет понять, как различные научные или философские теории, задача которых изначально состояла в описании и объяснении мира, превращаются в мифы, определяющие социальное поведение масс. Второй тезис состоит в том, что превращение дескрипций в прескрипции достигается мифом благодаря «рассказыванию историй». Миф — это всегда нарратив, и он всегда использует определенные тропы, характерные для нарративов. Форма нарратива позволяет установить между различными «атомарными высказываниями», фиксирующими реальные или вымышленные события, псевдологическую связь, без которой невозможно ценностное и, следовательно, нормативное восприятие этих событий. Третий тезис состоит в утверждении, что превращение описания или объяснения травматического события в императивы является важнейшей формой терапии коллективного сознания. Описание травмирующего события, которое превращается в призыв к действию и конструированию новой реальности, является едва ли не единственным способом избавиться от деструктивных последствий психологической травмы как на коллективном, так и на индивидуальном уровне.</p> Александр Иосифович Бродский Copyright (c) 2021 Александр Иосифович Бродский 2021-06-30 2021-06-30 37 2 208–216 208–216 10.21638/spbu17.2021.202 Оценка объясняющей силы натурализма в решении важнейших вопросов https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11660 <p>Обычно ученые-натуралисты свою задачу видят лишь в том, чтобы объяснять природные явления. Когда же философы спрашивают об условиях, в силу которых объяснения, данные учеными, являются истинными, то они, по сути, задают предельный вопрос — в том смысле, в котором писал об этом Карл Поппер. Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо учесть все моменты и важные факторы. Другими словами, при объяснении явления на любом уровне этого объяснения не должно оставаться ничего неучтенного. Эти требования могут быть выполнены посредством исчерпывающего&nbsp; объяснения. В данной статье при помощи указания на теоретическую нагруженность опыта, невыводимость теории из опыта и роль моделей и метафор в создании научной теории показано, что исчерпывающее объяснение включает в себя как научное, так и субъективное объяснение. Субъективное объяснение содержит ментальные компоненты, такие как убеждения, желания и намерения, которые не сводятся к физическим характеристикам. Следовательно, придерживаясь научных методов, мы будем избегать субъективного объяснения. Таким образом, в статье доказывается, что, во-первых, субъективное объяснение не сводится к научному объяснению; во-вторых, субъективное объяснение необходимо для получения исчерпывающего объяснения; в-третьих, (методологические) натуралисты утверждают, что окончательное суждение о том, что является естественным и неестественным, возможно только путем научного исследования; наконец, принятие этих трех посылок влечет за собой вывод о том, что натуралисты неспособны ответить на предельные вопросы.</p> Джавад Дарвиш Агаждани Copyright (c) 2021 Джавад Дарвиш Агаждани 2021-06-30 2021-06-30 37 2 217–228 217–228 10.21638/spbu17.2021.203 Теория эволюции и философия науки https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11661 <p>Философские теории научного прогресса, разработанные на основе истории физико-математических наук, трудноприменимы для анализа биологических наук и, в частности, эволюционной теории. В статье схематично обрисовывается история эволюционной теории от ее истоков до актуальных концепций. Нашей целью является описание динамики дарвинизма и антидарвинизма в перспективе философско-научных проблем. Мы подробно разбираем аргументы Э. Майра о неприменимости теории научных революций к истории биологии. Выдающийся эволюционист ХХ в. Майр<br>оставил обширное наследие по вопросам истории и философии науки. Он подчеркивал, что подлинная научная революция в биологии произошла благодаря Дарвину, опубликовавшему в 1859 г. «Происхождение видов путем естественного отбора». Но дарвиновская революция не вписывается в куновскую схему. Дарвин предложил целую теоретическую систему, в которой можно выделить пять наиважнейших теорий: собственно эволюционную теорию (факт эволюции), теорию общего происхождения организмов (включая и человека), теорию градуализма (эволюция идет путем возникновения малых различий), теорию умножения числа видов и теорию естественного отбора. Выявление этих составляющих имеет огромное значение для историков науки, поскольку их судьбы существенно различались. Принятие большинством научного сообщества одной теории не означало автоматического принятия другой. Еще один аргумент Майра заключался в том, что Дарвин произвел не одну, а две научные революции, которые Майр обозначил как первую и вторую дарвиновские революции, причем вторая случилась уже в ХХ в. при активном участии самого Майра, хотя в ее основе лежала все та же дарвиновская идея естественного отбора. Происходившее между двумя этими революциями нельзя назвать «нормальной наукой» в терминологии Куна. Наша историческая реконструкция эволюционной теории подтверждает антикуновскую аргументацию Майра. Мы отстаиваем тезис о том, что для описания «эволюции теории эволюции», начиная с Дарвина, применима модифицированная теория исследовательских программ И. Лакатоса, но не в «чистом» виде, а с элементами марксистско-гегелевской диалектики.</p> Георгий Семенович Левит Уве Хоссфельд Copyright (c) 2021 Георгий Семенович Левит, Уве Хоссфельд 2021-06-30 2021-06-30 37 2 229–246 229–246 10.21638/spbu17.2021.204 История русской философии в Ленинградском-Петербургском университете https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11662 <p>В статье анализируются особенности становления русской философии как учебной дисциплины в Ленинградском-Петербургском университете. В этой связи рассмотрены некоторые вопросы изучения русской философии в курсах профессоров П. Ф. Никандрова и А. А. Галактионова, выявлены методологические и мировоззренческие основания их учебных пособий. Подчеркивается, что данный этап изучения русской философии в Ленинградском университете может быть охарактеризован как критический; в этот период стало возможно детально изучить концепции многих ранее неизвестных широкому читателю мыслителей. Исследуется также специфика преподавания русской философии на кафедре истории русской философии под руководством профессора А. Ф. Замалеева. Раскрыты концептуальные положения, которые легли в основу новой исследовательской методологии. Они были основаны на целостном изучении русской философии в контексте развития духовной культуры, что позволяло выявить в русской философии некоторые особенности: антропологизм, морализм, гносеологический реализм и др. Важное место в статье занимает анализ курса «Политическая мысль в России» в Петербургском университете, определены его структура и основные методологические положения. Аргументируется, что преподавание русской политической мысли строилось исходя из учета сложившихся в российском обществе традиций государственности и политического сознания. Делается вывод о том, что в процессе становления русской философии как научной и академической дисциплины в Ленинградском-Петербургском университете возникли объективные сложности, связанные с переосмыслением методологии историко-философской науки, выработкой новой парадигмы социогуманитарного и философского знания. Коллективными усилиями ученых кафедры истории русской философии данные проблемы получили адекватное научное решение.</p> Игорь Дмитриевич Осипов Copyright (c) 2021 Игорь Дмитриевич Осипов 2021-06-30 2021-06-30 37 2 247–255 247–255 10.21638/spbu17.2021.205 Классические евразийцы о цивилизационной идентичности России https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11663 <p>Философско-мировоззренческое осмысление проблемы цивилизационной идентичности России приобретает особую актуальность в связи с сохранением евразийского цивилизационного надлома, возникшего в конце XX в. Для подготовки нового цивилизационного проекта важно использовать теоретическое наследие видных российских мыслителей, включая классиков евразийства. Целью статьи является объективный анализ классического евразийства, осмысление его важнейших положений с учетом современных реалий российского общества. Используя историко-философскую методологию, критический анализ, методологию цивилизационных теорий, автор статьи обосновывает вывод о научной значимости евразийской концепции цивилизационной идентичности России. В системном виде рассмотрены такие ее компоненты, как восприятие России-Евразии в виде целого цивилизационного континента, равноправного Европе; идея «симфонической личности» в евразийской культуре; идея общеевразийского национализма; идея утверждения социальной справедливости; положение об укреплении религиозной стихии для усиления духовного начала и др. В статье дан критический анализ некоторых суждений исторических евразийцев, включая их идею абсолютизации роли государства, теорию «потенциального православия» и др. Важным выводом служит положение о том, что евразийство является не учением, враждебным Западу, а иным, незападным научным восприятием исторической судьбы и цивилизационного развития России. На конкретных примерах обосновывается вывод о необходимости отличать справедливую критику классического евразийства от упрощенных и во многом необъективных его оценок. Осмысление наследия классиков евразийства необходимо для выработки социального проекта культурно-цивилизационного возрождения Российской Федерации и всего ареала Северо-Востока Евразии.</p> Петр Яковлевич Циткилов Copyright (c) 2021 Петр Яковлевич Циткилов 2021-06-30 2021-06-30 37 2 256–267 256–267 10.21638/spbu17.2021.206 Феномен конфликтов вокруг искусства в контексте устройства современной публичной сферы https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11664 <p>В статье рассматривается новый тип конфликтов — протесты публики против современного искусства, — актуализированный в конце ХХ — начале ХХI в. Выделены типичные признаки современных конфликтов: в центре находится дискурс оскорбленности, протест носит групповой и организованный характер, обвинение предъявляется художественным институциям, а формами конфликтного взаимодействия зачастую становятся коллективные аффективные реакции и символическое насилие. Протесты против современного искусства рассмотрены сквозь призму анализа публики как актора конфликта, трансформаций публичного пространства и отношений в нем автономного поля искусства («мира искусства») и полей влияния других социальных сил. Отношения мира искусства и публики выходят за рамки просветительской парадигмы, в которой доминировали асимметрия и пассивное влияние потребителей на динамику поля искусства. Активизация части публики, для которой потребление современного искусства не является культурной нормой, свидетельствует о том, что истоки конфликта не могут быть объяснены правилами художественной коммуникации, сложившейся в обществе модерна. Площадки современного искусства оказываются заметными и важными местами проявления социального напряжения и, следовательно, борьбы политического характера. Искусство в публичной сфере становится наиболее уязвимым местом (Дж. Батлер). Доказывается, что одним из факторов активизации публичных конфликтов стало изменение состава той стороны конфликта, которую мы называем «публика», в отличие от «аудитории искусства». В рамках концепции публичной сферы как агонистического пространства (Ш. Муфф) утверждается необходимость пересмотра ценностных установок художественных институций и стратегий их взаимодействия с публикой.</p> Каролина-Джоанна Гомес Татьяна Анатольевна Круглова Copyright (c) 2021 Каролина-Джоанна Гомес, Татьяна Анатольевна Круглова 2021-06-30 2021-06-30 37 2 268–280 268–280 10.21638/spbu17.2021.207 Социально-политическая технология войны и вооруженного конфликта: некоторые аспекты истории и современности https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11665 <p>Тема войны в современном мире волнует всех, это наиболее опасный и масштабный социально-политический конфликт, имеющий перспективу развития до уровня глобальной катастрофы, характеризуемой как «третья мировая война», «ядерная война», «война с применением средств массового уничтожения». Кроме того, это целый комплекс знаний и событий, затрагивающий все сферы социальной жизни и научного знания. Война благодаря своему всепроникающему характеру и многоплановому составу одновременно изучается в рамках военно-исторической науки, экономической и менеджериальной парадигмы, политико-правовой и психологической отраслей знания. Вместе с тем в конфликтологической науке практически отсутствует серьезная и детальная проработка, направленная на представление комплексного и междисциплинарного подхода к этому самому опасному виду масштабного конфликта. В статье рассматриваются понятие войны, ее суть и смысл, виды и формы, основания и технология развития, цели и функции. Для этого использованы методы теоретического анализа: абстрагирование, конкретизация, анализ, классификация, процедура операционализации и интерпретации понятий и данных. Также применяются методы прикладного исследования: анализ документов, наблюдение и т. д. В результате предложена социально-политическая модель анализа технологии войны, характеризующая ее основание, структурные элементы (средства, методы, процедуры, техники и операции), алгоритм. Делаются выводы об основных социально-политических способах и технологиях изучения, анализа современных войн и вооруженных конфликтов, их мирного урегулирования и поддержания мира.</p> Андрей Федорович Нагайчук Copyright (c) 2021 Андрей Федорович Нагайчук 2021-06-30 2021-06-30 37 2 281–295 281–295 10.21638/spbu17.2021.208 Опыт анализа феномена музыкальности с позиций современной нейронауки https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11666 <p>С позиции методологии биокультурного соконструктивизма анализируется феномен музыкальности, понимаемой как совокупность интонационно-ритмических устойчивых структур, которые могут выступать уже в процессе нейрогенеза предикторами ряда когнитивных способностей. Этот феномен может претендовать на статус универсалии человеческого бытия, поскольку является неотъемлемым нейрофизиологическим фактором формирования аналитических, вербально-логических и лингвистических компонент мышления. Анализ числовой природы ритмической компоненты врожденных онтогенетических структур дает возможность высказать предположение об основаниях единства художественных, протоматематических и математических когнитивных способностей в процессе онтогенеза. Показывается, что синхронизация, выражающаяся в резонансе (или асинхронизации) ментальных процессов на уровне нейронных систем, в которых генетически «настроены» представления о красоте, связана со статусом золотого сечения и числами Фибоначчи в качестве основания и индикаторов гармонических соотношений природы, человека, некоторых особенностей его когнитивного потенциала, эстетического восприятия и формирования музыкальных вкусов. Это, в свою очередь, является аргументом в пользу числовой природы музыки как элемента когнитивной активности, связанного с самоорганизацией ментальных систем, в поле которых функциональные и структурные паттерны золотого сечения выполняют роль одного из фундаментальных созидательных и гедонистических компонентов. В статье обосновывается коррелятивная взаимосвязь гармонии и золотого сечения в контексте поиска оснований оптимального функционирования живых систем. Характер этой взаимосвязи говорит в пользу необходимости концептуального обогащения методологии в области современных когнитивных исследований, которая сопряжена с пересмотром фундаментальных понятий и установок, отличающих редукционизм, в пользу холизма, соотношения интуитивных и дискурсивных компонентов познавательного процесса.</p> Валентин Александрович Бажанов Александра Геннадьевна Краева Copyright (c) 2021 Валентин Александрович Бажанов, Александра Геннадьевна Краева 2021-06-30 2021-06-30 37 2 296–309 296–309 10.21638/spbu17.2021.209 Цифровая гуманитарная культура и развитие биографического метода https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11667 <p>Статья посвящена разработке методологических оснований биографического метода в контексте цифровой гуманитарной культуры. Методологические проблемы разработки биографического метода обусловлены как социальными предпосылками процесса индивидуальной идентификации, так и общим контекстом культуры. Исторически биографический метод связан с тематизацией субъективности, его разработка включает контекст, референцию, достоверность и рефлективность. Авторы статьи подчеркивают значимость биографического метода для исследований памяти в пространстве современного гуманитарного знания, в рамках которого дискуссионными остаются статус истории как науки и ее отношение к человеческой памяти. Обращение к биографическому методу позволяет разработать общий для междисциплинарных исследований памяти (Memory Studies) концептуальный аппарат, позволяющий определить критерии верифицируемости и сопоставимости результатов разнонаправленных научных стратегий. Он включает в себя такие понятия, как тип биографии, биографическое письмо, топология образа, которые служат основанием для разработки процедуры спецификации биографического текста. Авторы подчеркивают обусловленность развития биографического метода состоянием современного информационного общества, создавшего предпосылки для возникновения своего рода «индустрии памяти» (К. Клейн), и намечают перспективы использования инструментов Digital Humanities для его развития. Постоянное возрастание количества текстов в цифровом формате (онлайн-журналов, электронных архивов, биографических директорий электронных библиотек) расширяет эмпирическую базу теоретических исследований, открывая новые возможности для анализа биографических текстов. Авторы демонстрируют возможности применения биографического метода в качестве инструмента цифровой гуманитаристики на примерах исследований по истории науки как значимой части мирового культурного наследия.</p> Людмила Егоровна Артамошкина Карол Моравский Дмитрий Евгеньевич Прокудин Copyright (c) 2021 Людмила Егоровна Артамошкина, Карол Моравский, Дмитрий Евгеньевич Прокудин 2021-06-30 2021-06-30 37 2 310–321 310–321 10.21638/spbu17.2021.210 Редеющая телесность артефакта https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11668 <p>В статье сопоставляются две версии развития культурологии. В первой (широкой) под культурой традиционно понимается вся искусственно созданная «вторая природа». Согласно второй, доминирующей в настоящее время узкой версии, предметом культурологии являются ментальные (идеациональные) аспекты культур; телесность артефактов здесь вытеснена на периферию исследовательского поиска. Узкое истолкование культуры приводит к ряду концептуальных изъянов и тематических пробелов. Перспективы культурологии усматриваются автором в преимуществах широкой трактовки культуры. Предложена модель морфологии культуры, которая включает в себя фронтир, дискурсивные практики и ключевые ценности. Фронтир культуры на ее границе с внешней средой — природой и другими культурами — образован артефактами трех видов: искусственными вещами, модифицированными организмами и социальными институтами. В номенклатуру дискурсивных практик, делающих возможным построение фронтира, входят знания, технологии и нормы. Их историко-культурные конфигурации, а не только содержание претерпевают существенные&nbsp; метаморфозы. Особую функцию межпоколенной трансляции культурных достижений выполняют технологии инкультурации. Ценности культур презентируются прежде всего символами. Кроме того, их передают и перестраивают симулякры, которые способны выполнять как разрушительные, так и созидательные функции. Символы способствуют следованию традициям, симулякры — их обогащению или смене. Символы и симулякры направляют динамику культур. Для описания этой динамики целесообразно использовать синергетические понятия персистентного и трансмутационного аттракторов. В персистентных аттракторах осуществляется все более тонкое приспособление культур к привычным для них внешним вызовам. Резкое изменение вызовов выталкивает культуру в один из двух трансмутационных аттракторов, где она либо гибнет, либо получает шанс стать цивилизацией.</p> Алексей Давыдович Шоркин Copyright (c) 2021 Алексей Давыдович Шоркин 2021-06-30 2021-06-30 37 2 322–337 322–337 10.21638/spbu17.2021.211 Философско-педагогические взгляды патриарха Московского и всея Руси Кирилла (Гундяева) https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11682 <p>В статье анализируются историко-философские взгляды патриарха Кирилла и оценка им современной западной философии, которая сформировалась в эпоху постмодерна. Отличительной особенностью этого течения является размывание критериев, определяющих границу между добром и злом. Патриарх отмечает, что данные установки связаны с абсолютизацией человеческой свободы, рассматриваемой вне контекста ответственности индивида за свои поступки. В результате философия либерализма оправдывает отказ от христианских заповедей, ибо они подавляют свободу личности. Предстоятель Русской православной церкви подчеркивает важность сохранения «христианского измерения» человека, поскольку оно обеспечивает объективность оценки его поведения. Специально рассматривается отношение предстоятеля к отечественной философской традиции: она оценивается им как важное средство сохранения национальной идентичности. Представители русского религиозного ренессанса (С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев, В. В. Зеньковский и др.), размышляя об актуальных проблемах, связанных с пониманием Церкви, общества, личности, смогли ответить на «вызовы времени» и удовлетворить «вопрошания» верующих. В работе уделяется внимание позиции патриарха по вопросам образования, оценке им реформ в этой сфере. Эти новации должны опираться на отечественные традиции, среди которых и фундаментальность образования. Поэтому, внедряя ЕГЭ как универсальную систему оценки знаний учащихся, педагоги должны так скорректировать учебные планы, чтобы сохранялась необходимость овладения базисными знаниями. Не приемлет глава Церкви и технократический подход к образованию, так как цель при этом сводится лишь к формированию навыков, необходимых для трудовой деятельности. Он соглашается с тем, что выпускник школы должен обладать определенными компетенциями, связанными с его будущей практической деятельностью, но все-таки он должен знать и отечественную историю, и русскую литературу и культуру. Отмечается стремление предстоятеля РПЦ обосновать необходимость сохранения единства образования и воспитания как специфической черты русского просвещения.</p> Лев Евгеньевич Шапошников Copyright (c) 2021 Лев Евгеньевич Шапошников 2021-06-30 2021-06-30 37 2 338–351 338–351 10.21638/spbu17.2021.212 Религиозное образование в Казахстане: вызовы пандемии COVID-19 https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11683 <p>В статье рассматривается влияние дистанционного формата обучения и цифровых технологий на образовательный процесс в духовных учебных заведениях, а также на религиозно-просветительские практики при религиозных организациях в контексте карантинных ограничений пандемии коронавируса в Казахстане. Методологическую основу исследования составили метод полуструктурированных интервью с организаторами и участниками обучения, священнослужителями, метод фокус-группы и анализ цифровых ресурсов. Исследованием были охвачены духовные учебные заведения, представляющие ислам, православие, католичество, а также курсы по религиозному просвещению. Авторы показывают, что пандемия ускорила процесс цифровизации религии в Казахстане и вовлекла в этот процесс сферу религиозного образования и просвещения. Авторы, основываясь на подходе религиозно-социального формирования технологии Х. Кэмпбелл при анализе данных, аргументируют, что рефлексия полученного опыта дистанционного обучения и просвещения ее участниками выражает процесс согласования применения информационно-коммуникативных технологий к религиозному образованию и просветительским практикам для легитимизации их использования в казахстанском контексте. Среди опрошенных организаторов и участников образовательного процесса доминирует неоднозначное и в основном негативное отношение к данному формату обучения, что нашло отражение в распространении не столько высказываний о позитивных моментах, сколько дискурса о трудностях обучения и границах применения новых технологий, что обусловлено спецификой религиозного образования, основанного на сложившейся веками педагогике, структуре и методах обучения, типе религиозного авторитета. Опыт просветительских практик в дистанционном формате, показанный на кейсе курса по чтению Корана, также выявил границы его применения, так как верующие ищут не только религиозных знаний, но и психологической поддержки и духовного наставничества.</p> Татьяна Александровна Липина Юлия Васильевна Шаповал Copyright (c) 2021 Татьяна Александровна Липина, Юлия Васильевна Шаповал 2021-06-30 2021-06-30 37 2 352–368 352–368 10.21638/spbu17.2021.213 Конфликты между христианскими религиозными орденами: исследование Вьетнама XVII и XVIII вв. https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11684 <p>В течение XVII и XVIII столетий во Вьетнаме деятельность религиозных христианских орденов, таких как Общество Иисуса (иезуиты), нищенствующие ордены (Францисканский орден, Доминиканский орден и т. д.) и Парижское общество заграничных миссий, была направлена на продвижение и укрепление миссионерского влияния некоторых западных стран (Португалии, Испании, Франции) в регионе, что приводило к конфликтам среди перечисленных религиозных орденов из-за споров о распределении миссионерских областей и правах управления миссионерской деятельностью. Фактически с 1665 по 1773 г. вьетнамская католическая церковь была свидетелем постоянных споров и конфликтов между иезуитами, спонсируемыми Португалией, и Парижским обществом заграничных миссий, поддерживаемым Францией. В то время как противоречия между португальским Обществом Иисуса и Парижским обществом заграничных миссий оставались неразрешенными, с первой половины XVIII в. продолжали вспыхивать конфликты и споры между испанским францисканским орденом и миссионерами Парижского общества заграничных миссий. Все это значительно повлияло на распространение христианства во Вьетнаме. Основываясь на оригинальных исторических источниках и работах вьетнамских и зарубежных ученых, сочетая два основных исследовательских метода исторической науки (исторический и логический) с другими (системный подход, анализ, синтез, сравнение и др.), автор провел тщательную работу, чтобы очертить панораму конфликтов между христианскими религиозными орденами во Вьетнаме в XVII–XVIII вв. В статье представлен анализ первопричин этого явления, особое внимание уделено взаимоотношениям религиозных орденов между собой в процессе распространения и развития христианства во Вьетнаме, а также истории культурного обмена между Востоком и Западом, который при этом происходил.</p> Чыонг Ань Тхуан Copyright (c) 2021 Чыонг Ань Тхуан 2021-06-30 2021-06-30 37 2 369–378 369–378 10.21638/spbu17.2021.214