Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология https://philosophyjournal.spbu.ru/ <p>«Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология» — научно-теоретический рецензируемый журнал, обобщающий результаты исследований ученых всего мира в области традиционных философских дисциплин — онтологии, теории познания, логики, этики, социальной философии, эстетики, истории философии, философии культуры и философии религии, а также актуальные разработки в конфликтологии, философии политики и права.</p> Санкт-Петербургский государственный университет ru-RU Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология 2542-2278 <p>Статьи журнала «Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология» находятся в открытом доступе и распространяются в соответствии с условиями <a title="Лицензионный Договор" href="/about/submissions#LicenseAgreement" target="_blank">Лицензионного Договора</a> с Санкт-Петербургским государственным университетом, который бесплатно предоставляет авторам неограниченное распространение и самостоятельное архивирование.</p> От сердца к образу: к 75-летию профессора Б. В. Маркова https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11982 <p>Статья посвящена юбилею известного в России петербургского философа Бориса Васильевича Маркова. Автор статьи, основываясь на многолетнем опыте личного и профессионального общения с юбиляром, хочет представить на основе его биографии и творчества выразительный и целостный образ Б. В. Маркова как человека и как философа и с этой целью пытается рассмотреть его сложную философскую эволюцию, которая проходила в ключевые периоды для отечественной философии, когда отечественная мысль активно впитывала в себя ставшие доступными ключевые философские тексты XX века. Б. В. Марков отличается уникальной способностью творческого переосмысления самых разных философских направлений — классических философских школ, феноменологии, экзистенциализма, герменевтики, аналитической философии, структурализма, — актуализируя их значение для современной философии и синтезируя их опыт в своем оригинальном понимании. Отдельно подчеркивается специфика устного и письменного языка Маркова, отличающегося выразительностью, яркостью и афористичностью. Не случайно философия языка оказала большое влияние на философское становление Бориса Васильевича, оставаясь на протяжении всего его творчества одной из главных тем исследований. Касаясь некоторых ключевых книг профессора Маркова, написанных в разное время, автор стремится кратко затронуть и проанализировать основные особенности философского стиля, мышления, мировоззрения философа. Отдельное внимание уделено философской антропологии, с которой напрямую связана философская деятельность юбиляра на протяжении последних нескольких десятилетий. В связи с этим особое внимание уделено его книге «Разум и сердце», с которой начинается самый продуктивный период его философского творчества, в настоящий момент связанного с проблемами визуальной антропологии и коммуникации.</p> Даниил Юрьевич Дорофеев Copyright (c) 2021 Даниил Юрьевич Дорофеев 2021-10-22 2021-10-22 37 3 382 392 10.21638/spbu17.2021.301 Экспертиза как эпистемологический феномен https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11983 <p>В статье рассматриваются эпистемологические параметры феномена экспертизы, а также социальные и когнитивные особенности использования научного знания для обоснования объективности экспертных заключений. Сегодня сфера экспертных практик весьма расширилась. Соответственно, возросло и количество исследований, в том числе и философских, обстоятельно рассматривающих этот феномен прежде всего в связи с возрастанием его роли в оценке социально-гуманитарных рисков, которые несет внедрение научно-технических достижений. При этом обращается внимание и на тот факт, что именно благодаря значительному расширению сферы экспертной деятельности деформируется характер самой экспертизы — нарастает ее зависимость от социальных контекстов, теряется ее объективность. В статье предполагается прояснить причины нарастания этой зависимости в связи со спецификой эпистемологических параметров знания, которое используется в качестве научного основания экспертных заключений. Этот аспект экспертизы, как правило, выпадает из поля зрения и ее исследователей, и самих экспертов. Современные философы и методологи науки констатируют прямую зависимость экспертизы от прикладных (т. е. ограниченных практическими запросами) разработок, тогда как, по мнению автора, условием объективности экспертных заключений является обязательное обращение экспертов к фундаментальной науке, мотивированной стремлением расширить сферу целостного знания о мире. Это условие высвечивается благодаря эпистемологическому ракурсу осмысления экспертных заключений, позволяющему включить в сферу самосознания эксперта дополнительные критерии их объективности. Актуализация таких критериев становится сегодня обязательным условием эффективной экспертизы, удерживающей высокий социальный статус.</p> Борис Исаевич Пружинин Copyright (c) 2021 Борис Исаевич Пружинин 2021-10-22 2021-10-22 37 3 393 402 10.21638/spbu17.2021.302 Ошибка описания перспективы от первого лица в натурализме https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11984 <p>В статье показано, что некоторые теории, защищающие нередуцируемый характер перспективы от первого лица, далеко не всегда демонстрируют последовательное отношение к этой перспективе. Подобные теории автор связывает с так называемым умеренным натурализмом. В статье демонстрируется разница между умеренным и радикальным натурализмом. Радикальный натурализм полностью отказывается от идеи субъективности как ненаблюдаемой с точки зрения третьего лица. Умеренный натурализм же, напротив, защищает несводимость субъективности и считает субъективность частью природы. В качестве примера умеренного натурализма в статье рассматриваются подходы Линн Бейкер и Томаса Метцингера. Используя их подходы к перспективе от первого лица в качестве примера, показано, что при определенных стратегиях работы, ориентированных на перспективу от первого лица, возможно появление так называемой ошибки описания, под которой понимается ошибка описания субъективности, когда она находится в мире, как часть природы, по законам которой она существует. Логика этой ошибки рассмотрена на основе утверждения Людвига Витгенштейна о не правильном расположении глаза в перспективе самого взгляда. Если перспектива от первого лица вводится в качестве точки зрения (или точки наблюдения), то ее последующий сдвиг в область результатов наблюдения приводит к ошибке описания. Если же никакого наблюдения нет, как нет и самой точки зрения, то мы лишаемся самой идеи перспективы от первого лица и фактически занимаем позицию радикального натурализма. Следовательно, позицию умеренного натурализма крайне сложно реализовать, так как она стремится перейти в радикальную форму.</p> Диана Эдиковна Гаспарян Copyright (c) 2021 Диана Эдиковна Гаспарян 2021-10-22 2021-10-22 37 3 403 415 10.21638/spbu17.2021.303 Основные нормы научного этоса https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11985 <p>Цель статьи: сформулировать и дифференцировать нормы классической науки, современной фундаментальной науки, прикладной науки и определить области их пересечения. Рассмотрены предложенные Р. Мертоном (R. Merton) нормы научного этоса CUDOS: 1) Communalism: убеждение об общем достоянии научного знания; 2) Universalism: оценка истинности положений должна быть независимой от титулов, пола, возраста, расы ученых; 3) Disinterestedness: первичным стимулом деятельности ученого служит бескорыстный поиск истины; 4) Organized Skepticism: ученый несет<br>ответственность за оценку доброкачественности сделанного коллегами и достоверность своих результатов. С использованием золотого правила нравственности сформулировано еще 12 норм (5–16 в тексте статьи). Показано, что в условиях развития прикладной науки и ее коммерциализации возникла тенденция отказа от норм Мертона. В качестве примера описаны нормы системы PLACE Дж. Займана (J. Ziman): право собственности, патента; решение локальных задач, определяемых авторитарным начальством; работа на заказ; осуществление работы ограниченным кругом экспертов. При отказе от норм Мертона не учитываются особенности фундаментальной и прикладной науки. Установлено, что нормы Мертона и 12 норм (5–16), сформулированные в соответствии с золотым правилом нравственности, относятся к классической науке и к современной фундаментальной науке. Нормы Займана и указанные 12 норм применимы к прикладной науке. Общими для фундаментальной и прикладной науки служат 12 норм (5–16), сформулированных в соответствии с золотым правилом. Выделены нарушения норм научной этики: фальсификация эмпирического материала, плагиат, некорректное цитирование, незаслуженное авторство, продажа диссертаций. Раскрыты их объективные и субъективные причины. Хотя поведение ученых не полностью совпадает с нормами научного этоса, но он осуществляет важное нормативное воздействие на научное сообщество в качестве идеала, ориентирует ученых на достижение максимальной объективности знания и его использование на благо общества.</p> Николай Иванович Губанов Николай Николаевич Губанов Copyright (c) 2021 Николай Иванович Губанов , Николай Николаевич Губанов 2021-10-22 2021-10-22 37 3 416 427 10.21638/spbu17.2021.304 Изобретение реальности https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11986 <p>Предметом статьи является процесс формирования представлений о мире как реальности, который точнее всего описывается словом «изобретение». Автором с опорой на классические в этом отношении тексты (Э. Гуссерль, М. Хайдеггер) и современные исследования (А. Макушинский, Ж.-Ф. Куртин) обосновывается позиция, согласно которой идея реальности не является культурным инвариантом. Мысль о том, что реальность существовала всегда, а благодаря научному разуму оказалась наиболее адекватно отражена, понята и описана, является существенной модернизацией. Об этом свидетельствует как этимология концептов «реальность» и «действительность», впервые появившихся лишь в схоластике (Д. Скот, М. Экхарт), так и процесс их содержательного наполнения, который неразрывно связан со становлением научной рациональности. В статье показано, что как научный разум, так и созданный им интегральный образ мира, который мы называем реальностью, генетически восходят к христианскому ценностно-смысловому универсуму. Изначально именно в рамках дискурса естественной теологии был концептуализирован образ автономного мира, развивающийся по универсальным принципам, установленным Богом. В первых научных программах (Р. Декарт, Г. Галилей, И. Ньютон) эти представления получили свое продолжение, в результате чего мир стал пониматься как имманентная реальность, подчиненная законам природы. Предельное философское обоснование новые онтологические убеждения получили в философии И. Канта, для которого феноменальный мир исчерпывает доступную человеку реальность. Соответственно, мир превращается в одномерную детрансцендентализированную реальность. Такой методологический подход позволяет автору прийти к следующим выводам: 1) образ мира «реальность» является достаточно современным «изобретением», неизвестным предыдущим эпохам; 2) при этом он генетически связан с христианским смысловым универсумом, вне которого не мог бы появиться; 3) мир в нем понимается как одномерная имманентная реальность.</p> Виктор Сергеевич Левицкий Copyright (c) 2021 Виктор Сергеевич Левицкий 2021-10-22 2021-10-22 37 3 428 440 10.21638/spbu17.2021.305 Герменевтический разум как «искусство понимания» https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11987 <p>Основным ориентиром в статье является герменевтическая философия Ханса-Георга Гадамера и Поля Рикёра. Центральная идея философии Гадамера — понимание, которое связано с так называемой реабилитацией практической философии. В такой философии очень важное место занимают вопрос о мудрости и размышления о наилучшем образе жизни. Гадамер в своей философии указывает условия понимания. Одним из основных элементов его концепции является герменевтический опыт, негативный опыт, означающий осознание конечности всего понимания. Дополнением концепции Гадамера может быть герменевтика П. Рикёра, который считал, что «нет правильного метода интерпретации», и лучший способ понять — это «конфликт герменевтики». Рикёр различает две формы герменевтики: «герменевтика доверия» и «герменевтика подозрения» и развивает идею герменевтики как искусства понимания, указывая на условия и возможности интерпретации текстов, символов и метафор. Интересным дополнением к философии Гадамера и Рикёра является концепция метафорологии Ханса Блюменберга, указавшего на три основные позиции в отношении метафор и функций, которые они выполняют: традиционную; понимающую метафору как неточную, доконцептуальную речь; указывающую на неизбежную и незаменимую природу метафоры. Под этой концепцией метафорологии лежит наука об образах, с помощью которых человек схватывает себя и мир. Блюменберг исследует функции различных метафор, которые изображают правду (свет, нагота), человеческую жизнь (морские путешествия, походы, скалолазание) или мир (часы, машина, организм). Абсолютные метафоры, помимо представления картины всей реальности, также играют роль ориентировочных ориентиров, направляющих действие. Они содержат определенные системы ценностей, которые устанавливают отношения, ожидания, стремления, интересы и указывают на важные или безразличные вещи или сферы, склоняются к определенным действиям или упущениям.</p> Лешек Клещ Copyright (c) 2021 Лешек Клещ 2021-10-22 2021-10-22 37 3 441 448 10.21638/spbu17.2021.306 Специфика историко-философского исследования в гуманитарных науках https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11988 <p>Современная наука междисциплинарна, и знание добывается в тесном сотрудничестве специалистов самого разного профиля и компетенций. Философия оказывается эффективной в прояснении смысла тех или иных понятий, разграничении нормативного и эмпирического, определении того, касаются ли различия в позициях участников дискуссий словоупотребления или же они отличны по существу. Философы активно помогают развивать самые разные отрасли гуманитарных и общественных наук, они востребованы в науках о природе — при этом они признают, что несмотря на разнообразие направлений их исследований, для них самих объединяющим эти направления фактором является история философии. В обзорной статье мы рассматриваем вопрос о том, можно ли говорить о каком-то специфическом влиянии, оказываемом профессиональными историками философии на иные науки. Ограничившись рамками гуманитарного знания, мы прослеживаем, какие существуют направления в современном диалоге гуманитарных наук и историко-философских исследований, а также рассматриваем, какой вклад вносят историки философии в область исторических наук, в различные направления политических исследований, в гендерные исследования, антропологию, теологию и религиозную философию, а также в артикуляцию практического аспекта философии как образа жизни. Несмотря на то что история философии зачастую воспринимается как дисциплина вспомогательная, вклад историков философии в развитие смежных и не примыкающих непосредственно к философии гуманитарных наук существенен: с их помощью осуществляется реконструкция генеалогии смыслов, а концепты или идеи начинают проясняться по мере артикуляции родной для них культурной среды.</p> Александр Александрович Львов Copyright (c) 2021 Александр Александрович Львов 2021-10-22 2021-10-22 37 3 449 463 10.21638/spbu17.2021.307 Проблема нации и национализма в социально-философской мысли Рабиндраната Тагора https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11989 <p>Лекции Рабиндраната Тагора «Национализм» (1916) стали ранней попыткой интерпретации и анализа этого феномена с социально-философских позиций. В незападной социальной мысли это был один из первых подходов к пониманию национализма в его полноте и целостности содержания вместе с комплексом его объективных следствий. На основе феноменологического подхода и герменевтических методов автор предлагает реконструкцию теоретической интерпретации национализма у Тагора в широком социальном контексте — от Индии до Востока и Запада. Эта интерпретация основывается на его понимании нации как механической организации для экономических и политических целей, порожденной «политической цивилизацией Запада». Согласно Тагору, нация является проблемой для всех обществ, как западных, так и восточных, поскольку она разрушает их свободу, мораль и человечность, и порождает конфликты, агрессию, насилие и войну. Национализм представлен как «совершенная организация власти» для господства как над другими народами, так и над своим обществом. Оба конструкта экспортированы незападным народам, которые нациями не являются, и соответственно порождают сложные проблемы в их обществах. По мысли Тагора, для восточных народов оба пути ответа на вызов западного национализма опасны. Первый — осуществляемое государством нациестроительство по западной модели, которое оборачивается этатизмом и милитаризмом (пример Японии). Второй — попытка решить социальные проблемы через веру в достижение политической независимости (пример Индии). Тагор по сути предвосхитил модернистский (конструктивистский) подход к анализу национализма как искусственного и целенаправленного механизма достижения политических целей, прежде всего целей государства, а также указал на заимствованную природу национализма в незападных обществах.</p> Татьяна Григорьевна Скороходова Copyright (c) 2021 Татьяна Григорьевна Скороходова 2021-10-22 2021-10-22 37 3 464 478 10.21638/spbu17.2021.308 Рациональность, понятийное воображение и миф https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11990 <p>Проблема, на решение которой нацелена данная статья, состоит в том, как соотносятся мифическое мышление и рациональность. В классической постановке вопроса: являются ли миф и логос противоположностями? Можно сказать, что миф стал одной из ключевых тем философии XX в. Он изучался в этнографии и антропологии, культурологии, теории искусства, политологии и даже в теории познания. Под мифом понимают не только особую художественную форму, но и форму созерцания, форму познания и форму жизни. Несмотря на порой кардинальную разницу в подходах к анализу мифа, можно указать на одну общую черту в его понимании. Мифическое мышление рассматривают или как иррациональное, или как проторациональное. Например, у Кассирера и Блюменберга миф выступает как аффективная рациональность, у Вико и Шеллинга — как рациональность поэтическая. Причину этого можно видеть в том, что миф представляют как продукт воображения. Последнее бесспорно, но означает ли это, что миф и рациональность несовместимы? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, следует рассмотреть само понятие воображения. Опираясь на теории Юма, Аристотеля и Канта автор показывает, что есть особый тип воображения, который она называет понятийным. Это способность человека к спонтанному производству понятий. Понятийное воображение автор интерпретирует как отличительную черту рациональности человека. Но если это так, то и миф стоит рассматривать только при условии того, что человек всегда уже мыслит рационально. Миф и дискурсивное мышление оказываются, таким образом, различными формами реализации нашей рациональности, основанием которой является дискурсивное воображение.</p> Майя Евгеньевна Соболева Copyright (c) 2021 Майя Евгеньевна Соболева 2021-10-22 2021-10-22 37 3 479 492 10.21638/spbu17.2021.309 Политический кризис власти в современной Венесуэле: причины, динамика, перспективы урегулирования https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/11991 <p>В статье исследуются особенности и противоречия урегулирования политического кризиса в Венесуэле. Подвергается анализу деятельность непосредственных сторон конфликта (правящего режима во главе с действующим президентом Николасом Мадуро и политической оппозицией, поддерживаемой парламентом страны) по его разрешению и выходу из создавшейся тупиковой ситуации. В работе подчеркивается</p> <p>важность социально-экономических причин, которые привели к возникновению политического кризиса и появлению политических сил, с одной стороны, отстаивающих идеи социалистического развития, а с другой — ценности либерально-демократического устройства государства. Главное внимание авторами статьи уделяется механизмам и способам урегулирования политического кризиса, осуществляемым странами Латинской Америки, внерегиональными государствами и международными организациями. Однако их деятельность, как показывает исследование, является недостаточно результативной, так как национальные интересы государств имеют превосходящее влияние над потребностями стабилизации политической ситуации в стране и урегулирования кризиса. Исследуются противоречия, препятствующие началу конструктивного диалога между сторонами конфликта, поддерживаемыми различными слоями населения. Подвергается анализу эффективность деятельности различных международных площадок и переговорных форматов, преследующих целью поиск и выработку путей выхода из сложившегося кризиса, компромиссов, направлений совместной деятельности. В результате проведенного исследования авторы приходят к выводу, что в настоящее время необходимым представляется более тесное сотрудничество как правящей политической элиты, так и оппозиции, несмотря на полярные взгляды их представителей, а также расширение числа государств для формирования более объективного процесса ведения переговоров и достижения взаимоприемлемых решений.</p> Андрей Георгиевич Большаков Тимур Зуфарович Мансуров Copyright (c) 2021 Андрей Георгиевич Большаков , Тимур Зуфарович Мансуров 2021-10-26 2021-10-26 37 3 493 507 10.21638/spbu17.2021.310 Проблема нарушения прав человека в период миграционного кризиса в Европе https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/12030 <p>Целью данного исследования стало выявление того, как европейский миграционный кризис сказался на соблюдении прав человека в Европейском Союзе. При этом исследование посвящено в первую очередь проблеме соблюдения основных прав человека в условиях миграции, то есть нами будут рассматриваться нарушения, касающиеся непосредственно мигрантов и беженцев. Права человека является наиболее универсальной и общей отраслью права, на которую опираются все остальные. В контексте вынужденной миграции вопрос соблюдения данных прав становится еще более критичным. Несмотря на то, что эти права гарантированы «всем членам человеческой семьи», существуют условия, когда повсеместно признанные права человека необходимо защищать и обосновывать особенно тщательно. В ситуации, когда речь идет о заключенных или о беженцах, очевидные, неотъемлемые права человека могут легко оказаться под угрозой. В Европейском Союзе обеспечение прав человека базируется на множестве международных договоров, нормативных актов ЕС и внутреннем законодательстве стран-участников, которые переняли высокие стандарты в области защиты прав человека. Что касается столь важной составляющей права прав человека, как право на убежище, можно констатировать, что беспрецедентный уровень интеграции позволил ЕС создать общеевропейскую систему предоставления убежища, основанную на стандартах, закрепленных в Женевской конвенции 1951 года и Дополнительном протоколе 1967 года, а также наработать значительный опыт по работе с мигрантами и беженцами и обеспечению их неотъемлемых прав. В целом законодательство в этой сфере постоянно совершенствуется и отражает современные вызовы и угрозы. Государства члены Европейского Союза находятся на пути выработки единого подхода к миграционной политике и вопросам международной защиты. Однако система убежища несовершенна и имеет множество пробелов, о которых неоднократно говорили и эксперты, и члены академического сообщества еще до начала миграционного кризиса.</p> Анна Сергеевна Матвеевская Сергей Николаевич Погодин Цзюньтао Ван Copyright (c) 2021 Анна Сергеевна Матвеевская , Сергей Николаевич Погодин , Цзюньтао Ван 2021-10-26 2021-10-26 37 3 508 515 10.21638/spbu17.2021.311 Образовательные практики в городах Древней Индии https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/12031 <p>В статье рассматривается история формирования городской культуры и практик городского образования в Древней Индии в конце I тысячелетия до н. э. — середине I тысячелетия н. э. На ранних этапах формирование урбанистической культуры происходило под влиянием неортодоксальных религиозных движений Востока Индии и социокультурных практик, заимствованных у западных эллинистических государств. С городским пространством и царской властью связаны появление и распространение индийской письменности, а также трансформация санскрита из устного языка брахманской ритуальной учености в письменный язык космополитичной культуры, светской литературы и религиозно-философских текстов различных традиций (брахманизма, буддизма и джайнизма). К первым векам н. э. индийский город становится локусом модернизации брахманистской идеологии, местом развития наук и искусств. Городские образовательные практики были направлены на изучение дисциплин и освоение умений как прикладного характера, так и связанных с получением эстетического удовольствия. Основой образовательного процесса становится обучение чтению и письму. Городская культура была мультирелигиозной. Значимыми образовательными центрами были буддийские университеты при монастырях, в которых осуществлялось преподавание не только буддийских, но также брахманистских (грамматика, поэтика) и светских дисциплин. Поддержку буддийским университетам оказывали цари, в том числе не-буддисты по вероисповеданию. Таким образом, древнеиндийский город был местом сложения письменной культуры и основанных на ней образовательных практик. Урбанистическое пространство послужило средой для успешного взаимодействия практик брахманистской, буддийской и светской учености и педагогических традиций.</p> Евгения Алексеевна Десницкая Copyright (c) 2021 Евгения Алексеевна Десницкая 2021-10-26 2021-10-26 37 3 516 531 10.21638/spbu17.2021.312 Глобальные ценности глобального мира https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/12033 <p>Статья посвящена проблеме глобальных ценностей, существование которых проблематизируется в условиях усиления регионализации как вектора мирового развития. Регионализация является не «концом глобализации», но ее этапом, на котором происходит «революция множественности» (М. Наим) — распространение закономерностей сетевого общества на весь мир. Глобальный мир — это не мир гомогенного человечества, базирующийся на одинаковых ценностях, а совокупность разнообразных этнокультурных и социальных сообществ, стремящихся к самостоятельности и самоопределению. Отталкиваясь от концепций М. Маклюэна, Э. Тоффлера, Д. Белла и Н. Лумана, автор дает анализ информационного общества, в котором основным элементом является коммуникация как источник социальных инноваций. Цифровые технологии способствуют развитию таких человеческих способностей и личностных качеств, без которых общественный прогресс неосуществим. Если видеть перспективу человечества в развитии сетевого общества, где отношения между странами, регионами, социальными общностями и людьми выстраиваются на основе ценностей жизни, свободы, творчества, справедливости, права и т. п., то эти ценности следует признать глобальными. Особое внимание уделяется анализу реакции различных социальных сообществ на процесс регионализации, который находит свое выражение в углублении социального неравенства, в нарастающем конфликте поколений и других явлениях, способствующих распространению консервативных идей и настроений. На основе работ Ж. Деррида, Н. Лумана, Д. Кина показано, что глобальные ценности не являются достоянием исключительно европейской культуры, но в разной степени воплощаются и развиваются во всех культурах. На фоне кризиса политики мультикультурализма интеграция культур должна основываться на межкультурной коммуникации, для которой важен сам процесс согласования позиций. Цель межкультурной коммуникации не только обмен культурными ценностями, но демонстрация преимущества жизни людей в тех сообществах, которые ориентируются на глобальные ценности.</p> Елена Михайловна Сергейчик Copyright (c) 2021 Елена Михайловна Сергейчик 2021-10-26 2021-10-26 37 3 532 543 10.21638/spbu17.2021.313 Роль нарративного подхода в формировании экологической культуры, или К вопросу о человекоразмерности https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/12034 <p>Нарратив и как феномен, и как подход, и как практика конституируется в философской методологии и гуманитарной науке благодаря неклассическим философским проектам XX в. Фактически, именно фундаментальная теоретико-методологическая проблематика, в которой слово рассматривается как источник познания (Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, П. Рикёр, Г. Шпет), становится стержневой для дальнейшего осмысления истории, культуры и науки сквозь призму нарратива. В настоящее время к нарративной проблематике обращается все большее число представителей различных научных дисциплин (методологов науки, психологов, филологов, социологов, юристов, историков, культурологов), осмысливающих влияние культурных факторов на мотивацию ученого, на способы функционирования и трансляции знания в обществе, а также на формирование и сохранение экологии культуры как исключительного феномена, что подчеркивает актуальность и многоплановость нарративного подхода в условиях современности. В данном контексте специфический ракурс приобретают философско-методологические разработки В. С. Стёпина, в частности сформулированные им идеи «человекоразмерности» и «человекоразмерной системы» («человекоразмерных комплексов»). В статье проводится мысль о том, что обращение к нарративной тематике в социокультурном и экологическом контексте позволяет зафиксировать роль и место человека в человекоразмерных системах, а также уточнить границы этих систем. Речь идет именно об экологической культуре техногенной цивилизации: цивилизация невозможна без культуры, без ценностной, эстетической, гуманитарной составляющей. Нарратив оказывается включенным в исследование человекоразмерной системы, поскольку сам человек погружен в культурную ситуацию повествования.</p> Ирина Олеговна Щедрина Copyright (c) 2021 Ирина Олеговна Щедрина 2021-10-26 2021-10-26 37 3 544 553 10.21638/spbu17.2021.314 Закат греческого мифа о человеке и бытии https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/12036 <p>Современная философия вынуждена вновь возвращаться к вопросу о том, что есть философия. Нужно ли ее понимать как науку о бытии или же нужно согласиться с тем, что философия — это наука о человеке? М. Хайдеггер полагает, что философия — это наука о бытии и ссылается на Парменида. Р. М. Рильке, как поэту, ближе всего точка зрения И. Канта, согласно которому философия — это антропология. В статье анализируется отношение Хайдеггера к поэме Парменида «О природе» и делается вывод о том, что немецкий философ никак не высказал своего отношения к развилке двух путей человека в философии Парменида: пути осмысления бытия и пути осмысления призрачности, т. е. существования человека. Парменид выбрал путь бытия. Хайдеггер его поддержал. Но на этом пути невозможно говорить о принципиальном отличии человека от животного. А также нельзя поставить вопрос о том, что есть человек. Путь онтологии ведет к совпадению человеческого и нечеловеческого. В связи с этим в статье анализируется отношение Хайдеггера к поэзии Рильке. Хайдеггер понимает человека как сущее. Рильке видит суть человека не в том, что человек владеет словом, а в том, что он обращен к самому себе, к своему внутреннему. В статье показано, что Хайдеггер исказил позицию Рильке, отождествив его поэзию с философией субъекта в Новом времени. Автор приходит к выводу, что Рильке находится за пределами западного мышления, согласно которому человек включен в состав сущего, а человеческое и нечеловеческое не отличаются. Поэзия Рильке, на взгляд автора, является истоком нового мышления, которое исходит из того, что человеческое и нечеловеческое принципиально не совпадают. Человек грезит, животное эволюционирует.</p> Федор Иванович Гиренок Copyright (c) 2021 Федор Иванович Гиренок 2021-10-27 2021-10-27 37 3 554 567 10.21638/spbu17.2021.315 Этические понятия в русской религиозно-дидактической литературе XVII в. https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/12037 <p>Статья посвящена анализу этических понятий в русской религиозно-дидактической литературе XVII в. Основными источниками исследования были стали буквари, которые издавались в Москве. Это два букваря, изданных Василием Бурцовым, а также букварь Кариона Истомина, «Азбука с орацией» и рукописный сборник «Алфавитицы дидаскала». Эти буквари можно рассматривать как религиозно-дидактическую литературу, поскольку помимо грамматики эти учебные пособия включали в свой состав «Сказание о письменах» Черноризца Храбра, обширные религиозно-антропологические рассуждения, а также молитвы, Символ веры, Декалог (впрочем, он появляется только в тексте Кариона Истомина), Заповеди блаженства и другие тексты, входившие в католические катехизисы того времени, а также в «Исповедание веры» киевского митрополита Петра Могилы (для составления своего «Исповедания» Могила использовал католический катехизис). Но очевидно и влияние реформационных идей. Ряд произведений Кариона Истомина, и в первую очередь букварь, были написаны и проиллюстрированы под влиянием «Orbis sensualium pictus» последнего епископа «богемских братьев» Яна Амоса Коменского. Содержание этих пособий (включая визуальный контент) позволяет предположить, что их массовое издание во многом было спровоцировано той дисциплинарной революцией, которая началась после окончания Смутного времени. Создание нового царства было невозможно без новых людей, в основу образования которых были положены религиозные идеи и предписания. Этические понятия в этих книгах чаще всего почти неотделимы от религиозных предписаний, что объясняется вероучительными целями начального образования в России XVII в.</p> Татьяна Витаутасовна Чумакова Copyright (c) 2021 Татьяна Витаутасовна Чумакова 2021-10-27 2021-10-27 37 3 568 578 10.21638/spbu17.2021.316