Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология https://philosophyjournal.spbu.ru/ <p>«Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология» — научно-теоретический рецензируемый журнал, обобщающий результаты исследований ученых всего мира в области традиционных философских дисциплин — онтологии, теории познания, логики, этики, социальной философии, эстетики, истории философии, философии культуры и философии религии, а также актуальные разработки в конфликтологии, философии политики и права.</p> ru-RU <p>Статьи журнала «Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология» находятся в открытом доступе и распространяются в соответствии с условиями <a title="Лицензионный Договор" href="/about/submissions#LicenseAgreement" target="_blank">Лицензионного Договора</a> с Санкт-Петербургским государственным университетом, который бесплатно предоставляет авторам неограниченное распространение и самостоятельное архивирование.</p> philosophy.vestnik@spbu.ru (Осипов Игорь Дмитриевич) philosophy.vestnik@spbu.ru (Осипов Игорь Дмитриевич) Втр, 17 Дек 2019 17:44:35 +0300 OJS 3.1.2.4 http://blogs.law.harvard.edu/tech/rss 60 Сталинская модернизация как исторический опыт https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6277 <p>В статье рассматривается третья попытка модернизации России, или сталинская модернизация. Как и предшествующие, сталинская модернизация имела характер «революции сверху». Поскольку она определила построение общества социализма, то критическая оценка исторического опыта сталинской модернизации, включая все ее отрицательные и положительные аспекты, имеет весьма важное значение для современных наук об обществе и человеке. Существующие оценки сталинской модернизации в конечном счете зависят от отношения к советскому опыту построения социалистического общества в СССР. Первой характерной чертой сталинской модернизации является то, что, как и предшествующие попытки модернизации, она была «догоняющей модернизацией». Тот факт, что все попытки модернизации в России были разновидностями «революции сверху», предопределил обратную последовательность преобразований: инициативы правящего класса не были ответом на потребности гражданского общества; наоборот, они были направлены на регулирование развития гражданского общества и его потребностей. Марксистская риторика, служившая идеологическим обеспечением сталинской модернизации, не должна вводить в заблуждение, когда сталинские преобразования преподносятся как уникальные, не имевшие аналогов в истории. Сталинская модернизация оказалась прочно связанной с подготовкой к войне, и если эта подготовка заслонила собой конечные цели преобразования («построение социализма в отдельно взятой стране» в марксистской терминологии), то на тот момент это было вполне оправданно, так как была возможность исчезновения и субъекта и объекта модернизации. Незавершенная сталинская модернизация привела к гибели той политической системы, которую она же и создала, и к гибели рожденного потребностями модернизации государства.</p> Сергей Иванович Дудник Copyright (c) 2019 Сергей Иванович Дудник https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6277 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 The problem of moral choice in political ethics https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6278 <p>В статье предпринята попытка определить и описать специфику морального выбора в политической этике. Для этой цели выявлены характерные черты политической этики как прикладной этики, ее отличие от других направлений прикладной этики. Далее показано, каким образом и с какими ограничениями политическая этика может рассматриваться как профессиональная этика. Определяется, что дилеммы, встающие перед политиками, не могут разрешаться в нормах и принципах общественной морали. Обосновывается положение о том, что неустранимые свойства и цели политической деятельности, ее существенное воздействие на благосостояние и жизнь граждан государства, высокая степень риска и неопределенности, а также наличие открытых этических проблем не позволяют прибегать в политике напрямую к обыденной нравственности или универсальным этическим теориям. В силу этого выдвигается положение о том, что в ситуации морального выбора политическая этика ориентирует скорее на разрешение каждой ситуации отдельно, поскольку попытка создания универсальных предписаний и рекомендаций неизбежно окажется бесплодной. В статье предлагается типология конфликтных ситуаций, специфических для политической этики. Первый тип — моральный конфликт, вызванный необходимостью политического компромисса, который требует нарушения политиком данных ранее обещаний. Второй тип — собственно моральные дилеммы, предполагающие выбор жизни или смерти других людей. Третий тип представляет собой выбор между политической карьерой самого политика и реализацией исторически значимых целей и задач. Характеристика каждого из данных типов этического конфликта сопровождается анализом примеров из политической практики. Основные исследовательские методы статьи: этико-категориальный анализ, сравнительный анализ, культурно-исторический метод, анализ моральных дилемм, ивент-анализ, политико-психологический метод, метод политико-культурной компаративистики, контент-анализ.</p> Евгений Викторович Держивицкий, Игорь Юрьевич Ларионов Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6278 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Fichte’s “empty form of knowledge” https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6279 <p>Статья посвящена работе «Основные черты современной эпохи» И. Г. Фихте, и в частности его трактовке «пустой формы знания», которая, по его утверждению, является центральной для третьей эпохи мировой истории, т. е. Фихте говорит о фундаментальном принципе, образующем общий знаменатель третьей и четвертой ее эпох. Этот фундаментальный принцип — «максима понимания» (Maxime der Begreiflichkeit) — делает знание и понимание мерой всего, что считается действительным и реально существующим. Но возникает вопрос: как может один и тот же принцип как «объединяющее понятие» быть фундаментальным для двух разных «основных эпох человеческой жизни»? Не противоречит ли это прямо утверждению Фихте о том, что две главные эпохи отличаются друг от друга во всех отношениях именно потому, что они производят два совершенно разных «объединяющих принципа», и потому, что все в них должно отражать различие между их «объединяющими принципами»? Ответ Фихте на этот вопрос таков: а) рассматриваемая фундаментальная максима допускает две диаметрально противоположные интерпретации, так что каждая из них дает свою версию принципа, или «объединяющего понятия», из которых и возникают третья и четвертая основные эпохи мировой истории; и б) третья эпоха порождает только пустую форму науки, в противоположность истинно реальной науке, первая означает небрежное и легкое, поверхностное, условное, тривиальное и неправильное понимание «фундаментальной максимы постижения» — таким образом, она упускает существенное в познании, не отдавая должного фундаментальной максиме, упускает из виду ее следствия и даже выступает против ее глубочайшего смысла.</p> Мариу Жорже де Карвалью Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6279 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Nature and essential characteristics of classical rationality https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6280 <p>ХХ столетие прошло под знаком деконструкции классического понимания субстанциональности истории, культуры, разума. Оказалось, что каждая культура имеет свои уникальные мировоззренческие универсалии, был сделан вывод о принципиальном отличии классического и модерного культурных миров, а соответственно и свойствен-ных им рациональностей. Если классическая рациональность опиралась на мифологические и религиозные доминанты, то разум эпохи модерна абсолютизировал просвещенческие ценности. В статье предпринимается попытка уточнения существенных черт классического разума и его отличия от современной рациональности, в частности реконструируются место и значение взглядов на трансцендентное в домодерном рациональном дискурсе, подчеркивается значение процессов секуляризации для формирования модерной рациональности. В статье концепция научной рациональности, разработанная В. С. Степиным и получившая заслуженное признание в философии науки, распространяется на более широкий культурный контекст. С точки зрения этой концепции предпринимается попытка охарактеризовать классический разум на основе онтологического, эпистемологического и субъект-объектного критериев. Экспликация сущностных характеристик классического разума имеет эвристичный потенциал при сравнении домодерной и современной рациональности. В частности выделяются и на основе историко-философского материала обосновываются отличительные черты классического (домодерного) разума: его онтологизм — укорененность в бытии, только частично связанном с человеком; иерархизм — зависимость познавательных возможностей от онтологического уровня открывающихся разуму сущностей и трансцендентность — принципиальная непостижимость оснований и «гарантов» разума и мира для самого разума. В рамках классического разума были сформулированы архетипические принципы западной рациональности как таковой, часть которых после секуляризации средневековой культуры стала принципом организации светской социальной действительности, что в конечном итоге повлекло за собой формирование новой социальной реальности&nbsp;— Модерна.</p> Виктор Сергеевич Левицкий Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6280 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Сознание Другого в феноменологической и постаналитической философии https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6281 <p>В статье обсуждается проблема познания внутреннего опыта других людей. Язык как система социальных кодов не всегда пригоден для описания индивидуальных переживаний. Поэтому феноменология и герменевтика опираются на эмпатию — сопереживание. Но таким образом на место одного непостижимого ставится другое. Помимо невыразимости, внутренний опыт другого ставит перед аналитиком и иные проблемы. Интерес к внутреннему опыту в философии был вызван поисками непосредственно данного, обладающего свойством истинности. Опора на непосредственное знание оказывается общей для самых разных эпистемологических программ и, в частности, точкой встречи феноменологии и аналитической философии. Р. Карнап как данное рассматривал своеобразные «эпистемологические атомы», из которых должна быть логически построена система знания. М. Шлик критерием значимости теоретических высказываний считал верификацию, посредством которой они выводятся или сводятся к непосредственным данным. У Гуссерля открытие истины связывается с очевидностью, и интеллектуальная интуиция постигает предмет так, как он показывает сам себя. Тщательное систематическое сравнение феноменологической и аналитической философии сознания трудно реализовать, скорее всего, потому, что они используют разные и не сводимые друг к другу языки. Это объясняет, почему феноменология и герменевтика претендуют на статус методологии и философии гуманитарных наук, а аналитическая философия ориентирована по преимуществу на естественнонаучное знание. Между тем у них все же есть точки соприкосновения при исследовании таких характеристик сознания, как самоочевидность, непропозициональность и интенциональность. Вопреки сложившемуся представлению о противоположности феноменологической и эмпиристской программ обоснования знания в постаналитической философии ассимилируется феноменологическая техника анализа сознания. Социальные установки и культурные предпосылки образуют внешний контекст, в рамках которого осуществляются акты сознания. Благодаря общим нормам и правилам, обеспечивающим социальный порядок, возможна коммуникация Я и&nbsp;Другого.</p> Борис Васильевич Марков Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6281 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Полемическая практика в древнем эпикуреизме https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6282 <p>В статье исследуются методы презентации греческими и римскими эпикурейцами своего философского учения, показывается, что для древнего, среднего и римского Сада характерным способом представления собственных воззрений была полемика с представителями других философских школ. Полемическая практика, в которой основные положения эпикуреизма излагались через критику иных философских систем, прежде всего академиков и стоиков, рассматривалась не только как предпочтительный способ презентации собственной доктрины, но и как наиболее удобный риторический прием, имевший, в том числе и дидактическое значение. Основатель школы Эпикур нередко вводил в свои тексты термины, используемые в других философских школах, придавая им иное, нередко противоположное, содержание. Излагая свое учение в трактате «О природе» или в письмах к своим последователям, Эпикур отталкивался от мнений Демокрита, Платона, стоиков, однако прибегал в основном к имплицитной критике своих оппонентов, часто не называя их по имени. Его ближайшие ученики и поздние последователи — Метродор, Гермарх, Колот, Филодем, Лукреций, Диоген из Эноанды, — продолжая полемику с академиками и стоиками, более откровенно высказывали свое негодование по поводу «ложно понятого эпикуреизма» или ошибочных мнений. В их сочинениях нередко использовались в критике оппонентов сатирические приемы и гневные обличения. Основное внимание в статье уделяется полемике Эпикура с Платоном; интерпретации понятия «предвосхищение» у Эпикура и стоиков; полемическим приемам Колота и использованию им принципа «воздержания от суждения», почерпнутого у стоиков, для критики академиков. Кроме того, в статье анализируются риторические приемы Филодема, который полагал, что прямодушие является не только наилучшим способом врачевания души, но и методом философской полемики.&nbsp;</p> Марианна Михайловна Шахнович Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6282 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Социальные протесты в Казахстане: факторы и тренды https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6283 <p>В статье исследованы особенности протестов в Казахстане, а также определены их основные факторы и причины. На основе анализа социологических исследований, жалоб граждан в правительство, мониторинга социальных сетей авторами обосновано, что протестный потенциал казахстанского общества связан прежде всего с социальными и экономическими проблемами. Кроме того, авторы акцентируют внимание читателя на том, что протестная активность вызвана противоречиями между целями политической и общественной модернизации Казахстана и методами ее осуществления. Представлена классификация социально-политических протестов в Казахстане, определена их масштабность. Раскрыты основные методы органов государственной власти, направленные на снижение социальной напряженности в казахстанском обществе. Исследована роль институтов гражданского общества в предотвращении конфликтов. Отмечено, что институты гражданского общества в Казахстане недостаточно способствуют предотвращению деструктивных конфликтов. Вместе с тем выявлены изменения не только протестного поведения казахстанских граждан, но и методов урегулирования конфликтов со стороны власти. Исследуется степень влияния Интернета на уровень протестности граждан. Результаты проведенных исследований позволяют авторам сделать вывод о том, что протесты в Казахстане имеют больше локальный характер и не оказывают разрушительного воздействия на общество. Опасность массовых акций, таких как социально-политические протесты, в настоящее время отсутствует. Это связано с осуществлением социально-экономических реформ, заинтересованностью граждан в укреплении политической стабильности, отсутствием организованной политической силы и институтов гражданского общества, способных консолидировать население к протестам, страхом казахстанцев перед негативными последствиями социально-политических протестов.</p> Гульнар Орленбаевна Насимова , Марем Магометовна Бузуртанова, Нина Алексеевна Саитова Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6283 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Конфликтогенный потенциал социальной коммуникации в цифровую эпоху https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6284 <p>Статья посвящена теме трансформации культуры коммуникации в информационном пространстве. Современные достижения в области информационных технологий все больше перемещают процесс коммуникации в информационное пространство, что закономерно накладывает отпечаток на ее характер. В настоящей статье автор предпринимает попытку проанализировать особенности коммуникации в цифровом пространстве, выявить конфликтогенный потенциал общения в Интернете, описать культуру коммуникации в сети и предложить решения, которые помогут снизить конфликтогенность интернет-коммуникации в целом, а также способствовать разрешению возникающих конфликтов в сети. В исследовании установлено, что цифровое общество — это результат не только технологического прогресса, но и меняющегося опыта человечества. Предметом социально-философского анализа становится онлайн-коммуникация, которая выступает основанием для формирования сложных структур цифрового общества. Осваивая компьютерные технологии и коммуникативные возможности, человек становится субъектом цифрового общества. Цифровая эпоха характеризуется многомерностью связей и амбивалентностью отношений: с одной стороны, перед человеком раскрываются коммуникативные свободы, с другой — возникают новые формы зависимости, риски и конфликты. Обозначены факторы, которые радикально меняют качество коммуникации в сети и повышают уровень ее конфликтогенности. Выявлено, что благодаря виртуальной реальности человек обретает новые идентичности, характеристики и параметры личностного бытия. Установлено, что социальные сети порождают новые формы коммуникативных практик. Рассмотрено становление цифровой этики, сформулированы базовые правила коммуникации в сети Интернет. Определены перспективы философской рефлексии в условиях новых технологических возможностей человечества. Исследование сфокусировано на возникновении новых образовательных стратегий и переосмыслении научного процесса в эпоху цифровых коммуникаций.</p> Михаил Олегович Орлов Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6284 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Истоки платоновской педагогики: введение в исследование диалогов малого Платона https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6287 <p>Среди платоновских сочинений выделяется группа диалогов, отличающихся малым объемом и бедностью содержания. Часто их считают или незрелыми опытами юного сократика Платона, или сочинениями учеников самого Платона. Большая часть их признается сегодня неподлинными. Традиционно эти диалоги оцениваются невысоко. В статье ставится задача пересмотреть отношение к диалогам «малого Платона», обладающим собственной ценностью, которая раскрывается при рассмотрении их в контексте педагогических стратегий Платона. Вопрос об аутентичности этих диалогов автор считает для их оценки несущественным, придерживаясь гипотезы о коллективном авторстве сочинений Платона, созданных в Академии. Также исключается и вопрос о хронологии: важен порядок чтения диалогов, а не порядок их создания. Платон, как утверждается в статье, никогда не разделял проблемы философии и образования, и сама философия понималась им как деятельность по воспитанию души. Диалоги созданы для достижения воспитательных целей, которые ставятся Платоном перед учениками, которым диалог адресован, и зависят от уровня их развития . В статье рассматриваются два малоисследованных в отечественной литературе диалога: «Клитофон» и «Феаг». Особое внимание уделено структуре, драматургии и риторике диалогов, поскольку именно в них воплощены дидактические замыслы Платона. Установлено, что эти диалоги посвящены проблемам воспитания мудрости и представляют собой апоретические введения к диалогам «Пир», «Теэтет», «Государство», в которых эти апории получают свое разрешение: в частности, так создается Платонова эротософия. Автор предлагает рассматривать отношения между этими диалогами как вызов и ответ. Платон устраивает перекличку диалогов: «большие диалоги» решают проблемы, поставленные в «малых», но и «Клитофон», и «Феаг» также важны для понимания «Пира», «Теэтета», «Государства», по отношению к которым они выполняют функцию своеобразного кода доступа.</p> Владимир Владимирович Прокопенко Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6287 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Мистическая историософия Велимира Хлебникова https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6288 <p>В статье рассматривается мистическая историософия Велимира Хлебникова как форма русской историософской мысли. Анализируются религиозно-философские и историко-культурные предпосылки формирования концепции историзма в русском мистицизме начала XX в. Особое внимание обращено на «Доски судьбы», собрание записей и наблюдений, общим предметом которых являются открытые Хлебниковым универсальные законы времени. В статье сформулированы общие принципы оценки как мистической историософии Хлебникова, так и других попыток мистико-оккультного освоения принципа историзма. Прогресс в науках о человеке, в культурной антропологии позволяет сравнительно легко увидеть ограниченность такого рода попыток и обнаружить их некоторые исходные установки, воспроизводимые по умолчанию. Когда эти установки остаются без внимания, мистический историзм не только воспроизводится вновь и вновь в той или иной форме, но и закономерно находит своих почитателей. В частности, речь идет об идее «универсального мифа», которая долгое время была притягательным ориентиром для антропологии и других гуманитарных наук. Современные антропологические теории (например, М. Годелье), усматривают в таком конструировании универсального мифа воспроизводство старого спекулятивного идеализма в новых формах этнологии и психоанализа. Поскольку современное состояние отечественной культуры характеризуется отклонениями от научного и философского историзма (различные варианты фолк-хистори, «новая хронология» А. Фоменко, конспирологические теории и т. п.), то анализ истоков русского мистического историзма приобретает закономерную актуальность. Сделан вывод о необходимости изучения русского историософского мистицизма для более глубоко понимания принципа историзма и особенностей его восприятия в России.</p> Олег Валерьевич Самылов, Татьяна Ивановна Симоненко Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6288 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Реформация как призыв к дискуссии https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6289 <p>Началом европейской Реформации XVI в. принято считать создание и публикацию 95 тезисов против индульгенций Мартином Лютером в 1517 г. Существует множество интерпретаций того, почему это событие имело эпохальное значение. В рамках этих интерпретаций в содержании 95 тезисов усматривается революционный призыв, направленный на разрушение основ либо политического, либо экономического, либо церковного порядка. Все эти разнообразные теории сходятся в том, что поступок Лютера 1517 г. должен расцениваться как экстраординарное историческое событие. Вопреки этим теориям в данной статье сделан вывод о том, что создание 95 тезисов было рядовым эпизодом повседневной академической жизни. Последовавшая за публикацией 95 тезисов цепочка событий, приведших к началу Реформации, не связана напрямую ни с содержанием тезисов, ни с актом их публикации. Этот вывод основан на фрагментах из личной переписки Мартина Лютера 1517–1518 гг., новейших исторических исследованиях эпохи Реформации, а также анализе особенностей университетской жизни Европы и событий церковной истории XIV–XVI вв. Утверждается, что написание 95 тезисов было частью более чем вековой академической полемики между конкурировавшими университетскими традициями via antiqua и via moderna. Проводится параллель между борьбой философско-теологических школ via moderna и via antiqua и борьбой церковно-политических движений консилиаризма и сторонников папского единоначалия. Также высказывается мнение о том, что подлинной причиной начала Реформации стало противостояние между церковным руководством, которое препятствовало теологическим дискуссиям, и университетским сообществом, которое считало проведение дискуссий своим неотъемлемым правом.</p> Павел Анатольевич Бутаков Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6289 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300 Е. М. Шиллинг как исследователь религиозных верований народов Кавказа: по материалам документальных и вещевых коллекций из собрания государственного музея истории религии https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6290 <p>Статья содержит обзор хранящихся в Государственном музее истории религии ранее не публиковавшихся документальных и вещевых коллекций видного российского кавказоведа Евгения Михайловича Шиллинга (1892–1953). Несмотря на то что в последние годы научное наследие Е. М. Шиллинга неоднократно становилось предметом исследования и был опубликован ряд статей, отражающих его работу в 1920–1930-х годах в Центральном музее народоведения в Москве, преподавание на кафедре этнографии в МГУ, экспедиционную деятельность в 1940-х годах на Кавказе, а также представляющих собранные им в полевых условиях коллекции из фондов РЭМ и Кунсткамеры, сотрудничество Шиллинга с Центральным антирелигиозным музеем вплоть до настоящего момента выпадало из поля зрения исследователей истории отечественной науки о религии. В статье, благодаря вводимым в научный оборот архивным материалам (Отчету о поездке на Кавказ 1938 г., машинописи неопубликованной статьи «Амулеты восточного Кавказа», полевым записям 1934 г.), данная лакуна впервые восполнена. Путем анализа источников установлено, что все три имеющиеся в Архиве дела связаны с экспедиционной и научной работой Е. М. Шиллинга для этого московского музея. Выявленные документы проливают свет на ранее почти неизученный, в отличие от экспедиций 1940-х годов, период в научной деятельности Е. М. Шиллинга — его полевую работу на Кавказе в 1930-х годах. В статье показано, что, вопреки кажущейся фрагментарности и случайности подбора, все три архивных дела в совокупности образуют целостный блок полевых наблюдений, который представляет несомненную научную значимость как источник для изучения динамики религиозности народов Дагестана, Азербайджана, Грузии, Нагорного Карабаха в период с 1929 по 1940 г.</p> Екатерина Александровна Терюкова, Наталья Васильевна Алферова, Констанца Рунге Copyright (c) 2019 philosophy journal https://philosophyjournal.spbu.ru/article/view/6290 Пнд, 30 Сен 2019 00:00:00 +0300